Страница 49 из 80
— Основания есть, поверьте. И, надеюсь, после того, как вы с ними ознакомитесь, мы незамедлительно перейдем к делу, — сказал он, выкладывая перед Шелия расписку. Ту самую, которую он своей рукой написал для Ильзе Штебе, когда она передала ему деньги за очередной материал для англичан.
У Шелия все поплыло перед глазами.
«Это конец… Боже, неужели это конец всему?! — ошарашенно подумал он, глядя на измятый листок бумаги. — Значит, Ильзе схвачена!»
— Это… — промямлил он и кашлянул, будто желая потянуть время. — Я могу объяснить, с чем это связано…
— Откашляйтесь, любезный, — сказал Хабеккер. — Я вижу, вы волнуетесь.
Открылась дверь, и в кабинет шагнул Штрюбинг. На гестаповце были заправленные в сапоги форменные брюки и белая майка, сплошь усеянная алыми кляксами. Шелия стоило бросить лишь один взгляд на эту окровавленную майку, и ему стало дурно.
Увидев, как переменилось лицо дипломата, Штрюбинг осклабился.
— Мой кабинет освободился, герр Хабеккер, — сказал он, глядя на следователя. — Если вы хотите, я могу вам оказать помощь в продолжении допроса…
Закончив, Штрюбинг словно невзначай стукнул кулаком о ладонь другой руки, и этот недвусмысленный жест добил Шелия. Его мочевой пузырь, требующий опорожнения с момента прибытия поезда, не выдержал, и на брюках стало расплываться темное пятно.
Заметив этот конфуз, Штрюбинг ухмыльнулся.
— Ну что вы, право… Ведь еще ничего, по сути, не начиналось.
Он выжидающе посмотрел на Хабеккера:
— Вы разрешаете его отвести на специальный допрос в мой кабинет?
Криминальный советник даже не успел отреагировать, как Шелия, преодолев внутренний ступор, закричал:
— Нет! Прошу вас, господин следователь! Пожалуйста, никаких специальных допросов! Я расскажу все, что знаю!
Прикрыв руками увеличивающееся пятно, он всхлипнул и добавил уже тише:
— Все это какое-то недоразумение… Я понимаю, что это ваша работа… Но поверьте, меня обманули! Втерлись в доверие и…
— Стоп! — оборвал его Хабеккер и, сделав знак Штрюбингу, положил перед Шелия ручку и несколько чистых листов бумаги. — Пусть все будет задокументировано, как и предусмотрено законом.
Дипломат принялся что-то сосредоточенно писать, а Штрюбинг незаметно вышел из кабинета.