Страница 50 из 59
— Так вот он, прямо перед вами! — Кирилл вытянул руку в сторону хищной птицы. — Я уже минут десять пытаюсь донести до вас, что Сластенова убил королевский орел!
— Орел?! — Слова застряли у меня в горле.
Когда я снова обрела дар речи, вопросы посыпались как из рога изобилия.
— Да как же такое могло случиться? Разве орлы нападают на людей? Кто выпустил его из клетки? Кир, а может, это все-таки ошибка?
Дождавшись, когда мой поток вопросов наконец-то иссякнет, Громыко спокойно поинтересовался:
— Лель, ты закончила? Теперь я могу говорить?
— Да, конечно!
— Тогда слушайте. Удар, которым был убит Сластенов, с первого взгляда насторожил экспертов. По их предварительному заключению, он был нанесен сверху, то есть убийца был либо трехметрового роста, либо стоял на какой-то возвышенности. Вторым моментом, заинтересовавшим наших специалистов, была куртка жертвы…
— Куртку мы тоже заметили, — кивнула я, — вся ее спина и плечи были в клочья изрезаны ножом…
— Как оказалось, не ножом, — поправил меня Громыко, — а птичьими когтями… Не буду дальше загружать вас деталями экспертизы, одним словом, спустя пару дней наши специалисты пришли к единому мнению. Сластенова убила крупная хищная птица.
— Но как это возможно? — недоверчиво покачала головой Варвара. — Разве птицы нападают на людей?
— Точно такой же вопрос возник и у нас. Мы перевернули горы литературы и даже поговорили с несколькими орнитологами. Они в один голос утверждают, что чисто теоретически это возможно…
— А практически?
— А практически ученые полагают, что Сластенов чем-то привлек хищную птицу…
— Чем привлек?
— Боюсь, на этот вопрос у нас нет и не будет ответа…
— Кир, а я вот что не понимаю, неужели Стас, крупный молодой мужчина, совсем не защищался, а легко позволил птице заклевать себя?
— Дело в том, что был всего один-единственный удар, который и стал для Сластенова смертельным.
— Прямо не орел, а настоящий снайпер, он что, знал, куда бить? — скептически поморщилась Варька.
— Роковая случайность. Сейчас я попробую объяснить вам то, что битый час вдалбливал мне эксперт. Вот смотрите, Громыко взял прутик и принялся рисовать им на песке странные картинки. — Это продолговатый мозг человека, в нем находится центр дыхания. Это первый позвонок, это второй, а вот этот отросток называется Атлант. Пока все понятно?
— В общих чертах да, — кивнули мы с Варварой, — изо всех сил стараясь разобраться в художествах Громыко.
— Отлично, тогда смотрите дальше. От сильного и резкого удара клювом связки, держащие второй позвонок с отростком, разрываются, Атлант входит под кольцо первого позвонка в продолговатый мозг, человек не получает импульсов к дыханию и…
— Мгновенно умирает, — закончила за Громыко Варвара.
— Точно так!
— Какая нелепая смерть, — прошептала Варька. — Особенно если учесть, что большую часть времени Стас проводил за границей! И принесла же его нелегкая в этот богом забытый подмосковный отель!
— Судьба… — развел руками Громыко, — как гласит народная мудрость, чему быть, того не миновать.
— Погоди, Кир, — спохватилась я, — а как этот орел оказался на свободе? Не мог же он сам открыть себе клетку!
— Зришь в корень! Молодец! — не удержался от похвалы Громыко. — Мне тоже очень нравилась версия умышленного убийства с помощью хищной птицы. Но, похоже, мы оба ошибались, и это лишь банальный несчастный случай.
— Почему ты так в этом уверен? — нахмурилась Варька.
— Только что я разговаривал с Тарасовым Семеном Петровичем, охранником, много лет работающим в «Гелио-парке». Конечно, эта была лишь предварительная беседа, завтра он приедет в контору, и мы все запротоколируем, но уже сегодня он рассказал мне кое-что интересное…
Под пристальным взглядом следователя Семен Петрович чувствовал себя не в своей тарелке. Он, как мог, старался держаться уверенно и спокойно, но голос все равно подрагивал, а ладони сами собой стали влажными.
— Значит, вы говорите, что делаете обход несколько раз за день?
Громыко видел, что пожилой охранник напряжен. «Интересно, — думал Кирилл, — Он что-то знает или просто, как большинство людей, впадает в легкую панику при разговоре с представителями власти?»
— Именно так, раза три, не меньше, я обхожу всю территорию зоопарка. Проверяю клетки, слежу, чтобы дети не кормили животных сладостями, если надо, мету дорожки.
— Понятно… А в прошлое воскресенье вы тоже делали обход?
— Конечно, в выходные нужно быть все время начеку, народу прибавляется вдвое.
— Семен Петрович, постарайтесь вспомнить, в этот день вы не заметили ничего необычного? Не торопитесь, подумайте хорошенько, мне может пригодиться любая, самая незначительная, на ваш взгляд, информация.
Охранник наморщил лоб и глубоко задумался.
— Да нет, — наконец пробормотал он, — вроде все было как обычно…
— Вроде или как обычно? — Кириллу не понравился неуверенный тон Семена Петровича.
— Разве что клетка с орлом была открыта, но что тут необычного, такое уже не раз случалось..
Громыко внутренне напрягся: «Вот она! Та мелкая незначительная деталь, которая может перевернуть все дело». Стараясь не выдать своего волнения, он равнодушно спросил:
— И что же, птицы в клетке не было?
— Почему не было, была конечно. Орел мирно дремал на ветке и не обращал ни малейшего внимания на приоткрытую дверцу. Лично меня это ничуть не удивило, утром в зоопарке дел невпроворот, все всегда торопятся, вот и забывают закрыть клетку. Около месяца назад, как раз в мою смену, была точно такая же история… Да вы не волнуйтесь, он не опасен, почти ручной! Тем более я сразу запер дверцу на замок, никто ничего и не заметил…
— Вот такой разговор состоялся у нас с Семеном Петровичем, — Громыко подошел к клетке и потрогал рукой хилый, легко открывающийся замок, — да… такую птичку могли бы запереть и понадежнее.
— Кирилл, а вдруг кто-то специально оставил клетку открытой и выпустил орла-убийцу на волю? — не сдавалась я.
— Не думаю, тогда бы он обязательно закрыл ее после того, как птица вернулась. А так все очень смахивает на обыкновенную халатность. И пострадает от нее прежде всего он. — Кирилл указал пальцем на дремлющего в клетке орла, — в лучшем случае его переведут в зоопарк с более надежными запорами, в худшем — усыпят!
— Какая неоправданная жестокость! — воскликнула Варька.