Защитить и полюбить

– Трогать! Обязательно трогать! Просто, быть готовой к моему темпераменту, – улыбается, открывая глаза и пытаясь увернуться от моих рук и завоевать себе больше пространства для маневров.

– Тогда, давай, сначала с делами здесь закончим, а потом удовлетворим твой темперамент, – улыбаясь, шепчу ему на ушко.

– Кошка на метлу села! – улыбается и резко отодвигает меня назад, слегка раздвигает мои ноги и обнимая за талию, усаживает меня к себе на колени ногами по обе стороны от себя, лицом к лицу. Я не ожидаю, оттого и смеюсь, обвив руками его шею.

– Барский, выкладывай! – наигранно строго говорю я и кусаю его в мышцу трапеции на шее.

– Ай! Чего ты хочешь знать? – уворачивается от моих укусов.

– Всего хочу знать. Мне экспертизу нужно с этим делом связать. Рассказывай, а то покусаю, – тихо смеюсь я.

– Ладно-ладно, – соглашается на мою игру. – Расскажу тебе тайну. Аниматоры не при делах, к ним подошел неизвестный, спросил, не в нашу ли квартиру они направляются с подарками, а те возьми и ответь, что в нашу. Ну, неизвестный им и вручил «подарок», хорошо при этом приплатив и рассказав слезливую историю, что он мой одноклассник, мы не виделись сто лет, но встретиться не получается сейчас и ему нужно уехать. Описать его не смогут, ночь была, черная куртка, капюшон, ушел пешком. Ребята молодые, денег нет, как и ума, а заработать хотели. Пальчики их я откатал, тебе прислал для сравнения, под подписку отпустил. Они итак там еле держались, чтобы лужу слез в допросной не налить, – все интереснее и интереснее набирает обороты это расследование. Я резко подрываюсь с колен Барского, что он не ожидает и не успевает меня поймать. – Ты куда? – подскакивает он за мной.

– Гера, ну ты же сам сказал, что прислал мне пальчики. Я сравнить хочу. Нас же здесь больше ничего не держит?

– Да нет.

– Вот и хорошо, потому что я голодная, как стая волков. Страшно представить, насколько голоден ты. Поэтому я хочу здесь закончить и поехать домой. Заберем дочь, вкусно покушаем дома и включим посмотреть что-нибудь новогоднее. Согласен?

– Конечно, – расплывается в улыбке Барский.

– А! Еще кое-что! Я буду периодически подходить к окну и любоваться своей фантастически дорогой машиной! – смеюсь я, уже сравнивая в программе откатанные пальчики с теми, что были на бутылках. 100% совпадение. Ну, само собой! Легко быть не могло, с глубоким вздохом думаю я. А Герман сияет! Он выдохнул, потому что его подарок я приняла, а он терпеливо ждал.

Вечер мы проводим по-семейному тепло. Дарина все так же завоевывает внимание отца, Герман это понимает, и все это внимание ей отдает. Он пытается, также завладеть и моим вниманием, в перерывах их отцовско-дочерних отношений. Потому что я стараюсь не отсвечивать и не влезать между ними. Пусть наслаждаются, убедятся, что им никто не помешает и не отнимет друг у друга. Но Барский мужчина, у которого со мной неоднозначные отношения и он чувствует, будто, если я не так близко или мало проявляю свои чувства, то значит, над этими отношениями нависла угроза. Вот он и разрывается между Дариной и мной. Ему еще учиться и учиться.

Но ночью, конечно, Барский берет свое и восполняет недополученную нежность, негласно требуя моего отклика на его нападения.

– Я так перенервничал от твоего холода, – признается он, покрывая мое тело нетерпеливыми поцелуями.

– Какой холод, Барский? С ума сошел?

– Сошел, Коша, – переходя своими губами к груди, шепчет он. – Ты от меня так не отдаляйся, а то я психую в своей голове.

– Я не отдалялась, Гераааа, – стону я, когда он уже вошел в меня одним длинным рывком.

– Да? А что ты делала? – мучает меня своими вопросами, губами и руками.

– Дала дочери возможность почувствовать себя нужной тебе, – выдыхаю я, извиваясь в его руках от очень приятных ощущений.

– Ей ничего не нужно для этого делать, – удивляет меня Гера.

– Значит, объяснишь ей.

– Объясню, – и ускоряется, срывая с моих губ несдержанные стоны. – Ну, ласточка! Какая ты музыкальная, – восхищается Гера замедляясь, а потом забрасывает мои ноги к себе на плечи и снова вколачивается без остановки. Потому что я уже себе места не нахожу и хочу свой кусок оргазма. Прямо сейчас.

Барский понимает меня с полуслова, даже с полустона. В сексе у нас полный синхрон! Сразу так было. Везение, не иначе. Герман выбивает из меня последние стоны предстоящего удовольствия и наслаждается моим тихим поскуливанием и содроганием от блаженства, настигшего меня так ослепительно красочно.

– Кошка моя! Всю жизнь хочу смотреть это кино, – с восторгом в голосе скалится Барский. Откуда у него, вообще, рождаются какие-то мысли при толчках с такой дикой скоростью. Слышу его тихий рык. Изливается мне на живот и наконец-то, отпускает мои ноги, которых я уже, просто, не чувствую.

У меня совершенно нет никаких мыслей, и сил тоже нет, а Герман, будто, энергетиками накачался. Устроил меня на себе, но своих рук с меня не убирает, обнимает, гладит, мнет, сжимает. Проявляет свой тактильный интерес. Я бы провалилась в сон, будь Гера менее настойчивый.

– Барский, кто тебе сказал, что сон сегодня отменяется? – еле шевелю языком.