Защитить и полюбить

Дети начинают разбирать свои подарки, только и слышно возгласы восхищения, особенно от Дарины. Что касается подарков, она очень эмоциональная и не скрывает своих чувств. Барский наблюдает за каждой улыбкой дочери, опасаясь пропустить что-нибудь важное. Он, как-будто, открывает новую сторону своей души. Я его таким еще не видела. Хотя, снова повторяюсь, я его мало знаю. Те два месяца не в счет. Там видно было только вершину айсберга. А в том, что Герман айсберг, сейчас у меня нет сомнений. Гера отвлекается от созерцания детских радостных глаз, визгов и вкладывает мне в руки удлиненную черную бархатную коробочку. Я от неожиданности даже не знаю, как себя повести. Я не рассчитывала на подарок от него. Хотя, для него я, конечно, подготовила. Но в душе действительно не задумывалась, что он что-то мне подарит. Он терпеливо ждет, пока я отомру. Открываю, на подушечке лежит подвеска на цепочке в виде полумесяца, а на нем сидит грациозный черный кот. Хотя, скорее, кошка. Слишком уж это символично. Подвеска в белом золоте, кошка черная не знаю из чего. Очень красивое сочетание и сама идея очень классная. Я смотрю и глаз не могу оторвать. Он не должен делать мне подарки, я от него дочь скрыла. С того, момента, как он узнал о Дарине, я ощущаю, что себя потеряла. Какая-то мягкая стала, виноватой что ли себя чувствую. Не могу в себе разобраться. Я чувствую, как проступают слезы, надо прекращать. Но Гера ждет хоть какого-то внимания. Я не глядя ему в глаза, обнимаю его и прячу лицо у него на груди с шепотом «Спасибо». Герман обнимает меня в ответ, целует в лоб, руки по моей спине гуляют.

– А твой подарок Дед Мороз под елку положил, как и всем, – с мелким укором говорю я. Но я понимаю, почему он так поступил, он моих эмоций хотел, чтобы не смогла их от него спрятать.

– Просто, в этом году я твой Дед Мороз, – отвечает улыбкой Барский. – Пойду посмотрю, свой подарок. Я очень хорошо себя вел в прошедшем году, – загадочно молвит Гера.

Просит потесниться наших девчонок, чтобы он смог отыскать свой подарок. Нашел. Тоже коробочка, тоже бархатная. У нас сегодня обмен любезностями. Открывает, на лице загорается задорная улыбка. Ему нравится. Его подарок тоже символичный. В коробке – запонки в виде футбольных мячей. То немногое, что я знаю о Барском – он поклонник футбола.

– Спасибо, Коша. В самое сердце, – подлетает ко мне и целует в губы. – Но это еще не всё подарки, Карин. Есть еще кое–что, – улыбается. Что он там еще придумал? Страшно представить. Приносит еще одну коробочку, уже без бархата. Гера стоит очень близко ко мне и между нами ничего не видно, если не заглядывать к нам за плечи. Он снова хочет напитаться моими эмоциями. Открываю. Обалдеть, если кратко. Ключи от машины. И не какой-нибудь машины, а цвета японского автопрома. На ключах соответствующая марке буква L. Это же просто куча денег! Я держу в руках уйму денег! Смотрю на него в полнейшем шоке.

– Герман, это уже перебор, – все, что смогла сказать я.

– Не перебор, Карин. Меня рядом шесть лет не было. Эта машина не заменит и дня той жизни, через которую тебе пришлось пройти в одиночку.

– Гер, не надо. Это неправильно, – нервно упрашиваю его.

– Надо, Карин, надо. Хоть в окно посмотри, вдруг, не понравится, – усмехается Барский. Да уж, конечно, не понравится! Быть того не может. Выглядываю во двор, стоит красавица. Белый кроссовер с красным бантом на крыше. И снег пошел, припорошил красиво. Я поворачиваюсь от окна к нему, он слегка улыбается, но я вижу, ждет, что я перестану сопротивляться.

– Вау! Вот это красотка! – восклицает Маша. – Герман – лайк тебе! – улыбается она. Гера смущается, но снова возвращает свой взгляд ко мне. – Карин, ну ты чего стоишь? Идите одевайтесь и оцени свой подарок! – говорит Маша. Я не хочу ее вмешивать в наши непростые отношения, хотя она примерно понимает, что именно здесь не так. Гера активизируется, обнимает меня и ведет в коридор одеваться под общие улыбки друзей.

– Кош, просто, посмотришь, посидишь. Потом решение примешь, – шутливо уговаривает меня. Я не сопротивляюсь, иду. В любом случае это наше с ним дело и я не буду это обсуждать среди друзей. Мы выходим во двор. А во дворе машина кажется еще больше, по размеру ничем не отличается от корабля Барского. Эта красотка призывно мигает фарами при открытии. Гера открывает для меня водительскую дверь и подсаживает на кресло, сам садится рядом на пассажирское. Создает в машине тепло, включает какие-то датчики и лампочки.

– Гер, я не могу ее принять.

– Это еще почему? – хмурится Барский, включая еще какие-то тумблеры.

– Потому что, Барский, я не хочу быть тебе должной.

– Ну, пока что это я тебе должен. Ты от меня ни копейки за это время не видела, дочь воспитывала. Неизвестно в каких условиях вы находились. Уверен, что в лучших из всех возможных, но я мог на это повлиять. Вот, я сейчас влияю. Ты мне ничего не должна ни при каких обстоятельствах.

– Даже, если я не соглашусь на отношения с тобой? – удивленно интересуюсь я.

– Ну, конечно, – трет переносицу Барский. – А ты думала, я тебе машину подарил, чтобы руки выкрутить? – слышу сталь в голосе. – Ты замужем, Карина. Я, конечно, тихо мечтаю, чтобы вы с дочкой со мной остались, но я понимаю, что ты не должна мне ничего и у тебя есть какие-то обязательства перед мужем, или, даже любовь, – сильно морщится он и отводит взгляд в окно.

– Вот именно. Как я могу принять этот подарок, будучи замужем за главой следственного комитета всей Камчатки? – цепляюсь за, возможно, единственный вариант отказаться.

– Молча примешь, Кош. Эта машина подарена тебе, как матери моего ребёнка, если хочешь. Красиво оформить помогу, до твоих доходов на службе никто не докопается.

– Гер, на эти деньги, можно было квартиру купить, – смотрю на него, как на восьмое чудо света за настолько небрежно потраченные деньги.

– Ну, какую квартиру, Кош? Квартирку, ты имеешь ввиду? – ну, да. Сейчас у нас стоимость квартир наравне с Москвой. – У меня есть еще квартира. Если ты все–таки решишь жить отдельно от меня, в этом нет никакой проблемы, я готов отдать тебе эти метры.

– Да я не о том, воообще, Гера. У меня есть квартира здесь. Я про то, сколько это денег, – вздыхаю я.

– Карин, я всю жизнь почти на руководящих должностях. Куда мне еще эти деньги, если не для семьи?

– Я не твоя семья.

– Милая, не цепляйся к словам, – наигранно улыбается он. – Ты, как минимум, мать моего ребёнка, а как максимум – любимая женщина. У меня нет семьи только на бумаге, но мы этим еще и не занимались. В сердце место давно вами занято, я, просто, об этом не знал.