Защитить и полюбить

Я иду и думаю, Герман заигрался или это сейчас необходимая тактика поведения? Не могу сейчас много анализировать, голова болит. Но я немного замерзла и хочу мой любимый кофе. Кофе действительно стоит в подстаканнике, но со стороны водителя. Дело в том, что я люблю американо, также как и Барский. Поэтому, получается, что он не обманул. Пью кофе, греюсь и наблюдаю за Германом. Общается с Карпенко холодно, даже строго. Жестикулирует четко. Сталкер напрягается. Если это ДТП подстроено специально, а скорее всего это так, то Герман испортил чей–то план. Как же он вовремя здесь оказался. Не думала, что так сильно буду рада его видеть. Я бы не хотела сейчас сама этим заниматься.

Приезжает патруль и оформляет наше ДТП, Гера просматривает мой регистратор, показывает коллегам. Параллельно он постоянно на телефоне. Я, приложившись головой к холодному стеклу, за всем этим наблюдаю.

Герман забирает мою сумку с переднего сидения и идет ко мне.

– Карин, что–то еще из салона нужно забрать? Сейчас эвакуатор приедет, – говорит, протягивая мне сумочку.

– Нет. Ничего не надо, – еле шевелю губами.

– Достань свои права и документы на машину, в протокол нужно вписать, – я вытаскиваю, отдаю. – Полежи Кошка, ты совсем бледная. Прадик заберут, мы тебя врачу покажем, – беспокоится Гера и снова прижимается губами к моему лбу.

Будь я пободрее и поздоровее, я бы ему объяснила, куда ему следует пойти со своей заботой, но к радости моего начальника, я не в состоянии с ним спорить, поэтому просто киваю.

Через двадцать минут мы уже едем в больницу, потому что мне нехорошо. Больница городская, хотя мы, как служащие обслуживаемся в другой. Но Барский точно знает, что делает.

– Валер, приветствую! – тянет руку какому–то врачу Герман.

– Привет, Сергеич! – здороваются. – Охо–хо, красавица, у тебя обезвоживание что ли? – это уже мне вопрос. – Барский тебя всю ночь выпаривал? – я прыскаю от смеха несмотря на то, что мне не очень хорошо.

– Валер, тормози, – возмущается Гера. – Головой она приложилась, в ДТП попала. Сделай все, что нужно.

– Ладно тебе сочинять, Герман Сергеич. Признаться – это легко, – выводит его из себя Валерий. – Пойдем, куколка, я тебя вылечу. Я Валера. Красивый, холостой, а с моими ручными способностями ты сейчас познакомишься, – намеренно продолжает свою игру мой новый знакомый. А я улыбаюсь.

– Валера, для тебя она Карина Германовна, майор юстиции. Шутки свои прибереги для девок молодых, – злится Гера.

– Фу, Барский, какие девки?! – наиграно морщится Валера. – Кариночка, пойдем. Бескультурье – не для наших нежных ушек, – уводит меня под локоток. А мне все еще весело.

Меня проверяют на сотрясение, но к счастью, обошлось. Потом МРТ. Ничего серьезного со мной нет. Валерий сказал, что это нервное перенапряжение. Ну, вполне возможно. Нервничаю я в последнее время много.

– Карина, Барский не обижает? – никак не может угомониться этот Валера.

– Ну, учитывая, что он мой начальник, он отлично держится, – тихо смеюсь я.

– Согласен. Сдержанностью он не отличается.

– Да? И ВЫ уже об этом знаете?

– Ну, что ты мне выкаешь? Мы ровесники, – морщится он. – На «ты» давай, – перестает осторожничать Валера. – Да, мы с ним сталкивались при некоторых не особо приятных обстоятельствах и о его несдержанности я знаю не понаслышке, – улыбается он.

– Учитывая нашу работу, мы каждый день сталкиваемся в не особо приятных обстоятельствах. Гера – один из самых сдержанных и спокойных на службе, – защищаю я своего начальника.

– Все–таки, Гера? – расстраивается Валера.

– В смысле? – не поняла я его посыл.

– В смысле, я тебе рекламу свою зачем давал? Красивый, холостой, рукастый, – смеется мой врач и я сама не удерживаюсь от смеха, пока мы выходим в холл, где ждет Барский.

Герман подскакивает с беспокойством и ревностью в глазах, за секунду настигая нас. Это мне в нем всегда нравилось. Ревнивый Барский – заботливый Барский.

– Ну что? Что с ней? – нервничает Гера и сразу меня за талию к себе прижимает и целует в висок, куда пришелся удар. Обозначает мою к нему принадлежность. Но сейчас я не стану закатывать ему концерт, не здесь и не сейчас. Я почти без сил.

– Сергеич, все в порядке с твоей дамой сердца. Сотрясения нет, ушиб незначительный. МРТ в норме. Вот препараты, купить и пить, – вручает Герману листок с рецептом. – И дай отдохнуть своему офицеру, нервное у нее, – а Гера стреляет в меня черными обсидианами из–под густых ресниц. А я взгляд отвожу, еще не хватало оправдываться перед ним за мое «нервное».

Мы уходим. Барский, все–равно, меня придерживает, одну не отпускает. В аптеке покупает все, что нужно, заставляет сразу принять первую дозировку.

– Кош, ты узнала его? – спрашивает мой начальник.

– Кого?

– Виновника ДТП, – поясняет он. Я молчу, смотрю на него и пытаюсь понять, к чему он затеял этот разговор.

– Нет, а кто это? – не выдаю своих эмоций.

– Кошка, вы конечно с ним мало пересекались в то время, но у тебя всегда была отличная память, – давит на меня Герман.

– Гера, мы с тобой два месяца горели. Да, ярко горели, но всего два! Откуда такие познания обо мне?! – раздражаюсь я.

– Я, просто, внимательный, – как-будто, оправдывается Барский.

– Внимательный, да не везде! – злюсь я.

– Не понял сейчас. Поясни, – требует Гера.

– Не буду я ничего пояснять, Барский, – замолкаю я.

– Узнала, значит. Могла бы просто ответить. Я не думаю, что это ДТП – совпадение, – заключает Герман. Умный Барский. Природа умом его не обделила. Но помогать ему я не буду. Лазарев с этим разберется, он обо всем в курсе. – Карин, давай, я тебя домой отвезу. Дома отдохнешь, выспишься. Управление как-нибудь построит день без начальника экспертного. А твоих пацанов я сам построю, – улыбается мне своей обворожительной улыбкой, меняя тему разговора.

– Тоже мне, пацанов нашел, – тихо смеюсь я. – Почти все – старше тебя.

– Ну, не придумывай. Всего двое. Остальные щеглы еще.

– Ага, скажи еще им об этом, – улыбаюсь.

– А я и говорю. Тебя не было, я их не жалел. Это ты уже сама дисциплину разлагаешь, – поучает меня Гера.

– Гер, и мне и тебе нужна раскрываемость. Если я сегодня не поработаю, твои щеглы накрутят то, чего нет. Я их работу еще не установила и каждый день хвосты их подчищаю.

– Если почувствуешь хоть немного себя нехорошо, мне позвони, я домой тебя отвезу, – злится он, но принимает мою позицию.

– Есть, товарищ полковник, – снова злится на мой выпад.