Страница 4 из 69
– Откуда мне знать эти детали, Гер? Чего ты меня отчитываешь, как девчонку?! – злюсь я сильнее.
– Кошка, ты и есть девчонка, но я не отчитываю. Я только что разрешил тебе опаздывать. Воспользуйся, – смягчается он.
– Какой пример я буду подавать своим подчиненным, опаздывая на работу, – не спрашиваю, а скорее утверждаю я.
– У тебя там взрослые мальчики работают, их примером ты уже не воспитаешь, – смеется Гера.
– Я им не мамка, чтобы воспитывать. Но своими опозданиями я уважения не добьюсь, – поясняю я.
– Не понял. А с чего ты решила, что уважения в отделе тебе нужно добиваться? – недоумевает он.
Я молчу. Кажется, я итак сказала лишнего. В отделе меня не жалуют, но я это переживу. Главное, чтобы люди работали. Я ничего ему не отвечаю и на него не смотрю, но он как раз выходит заправить машину. Больше эту тему мы не поднимали, Герман умный, сам все понял. Не зря так высоко сидит.
– По диску спускало, больше не будет, – поясняет Гера, когда механики расставили колеса по местам.
– Спасибо, Гер, – без сил на выдохе говорю я.
– Рад помочь, – коротко улыбается Барский.
Мы возвращаемся к управлению, чтобы Гера забрал свою машину. Я пересаживаюсь на водительское и не медля ни минуты срываюсь с места, только помахав своему начальнику рукой. Я так хочу домой, так хочу спать. В родительском доме спать особенно сладко, потому что это мой дом детства.
Пока еду, мне кажется, что танк Барского едет за мной, но вскоре машина сзади отстает и до дома я добираюсь спокойно.
Но дома спокойствие снова меня покидает с очередным сообщением на мой телефон:
«Карина Германовна, ваша игра в прятки только подогревает мой мужской интерес к такой девушке».
Это очень плохие новости. Значит, он уже и здесь меня нашел. Значит, моему хоть и временному, но все же покою тоже пришел конец.
Шесть лет назад я и мои экспертизы очень хорошо помогли следственному отделу в одном очень запутанном деле. В итоге всех следственных мероприятий, и что немаловажно, криминалистических экспертиз, обвинение было предъявлено тому, кто действительно являлся преступником. Дело путали, поэтому нам было сложно выйти на виновного. У человека были деньги и связи, поэтому он получил небольшой срок относительно того, который был положен при таких обвинениях. И прежде, чем суд установил ему срок, обвиняемый вышел на меня. Он начал угрожать и требовать откатить назад мои экспертизы, взяв на себя вину за их недостоверность. Конечно на сделку с совестью я пойти была не готова, но только до одного момента.
В то время, как я и все вокруг думали, что наш обвиняемый сидит дома на браслете, он спокойно разъезжал по городу и завершал дела перед своим путешествием по этапу. А в один из вечеров, когда я оказалась без машины, он подъехал к моему отделению и под дулом пистолета вынудил меня сесть к нему пассажиром. И я точно знаю, что Барский видел меня. Видел и ничего не предпринял. Даже на следующий день не задал мне ни одного вопроса.
Ситуация завершилась без участия Геры. Хорошо, что у меня хватило ума доложить руководству о давлении, которое на меня оказывал Карпенко. За мной наблюдали наши спецслужбы и в тот вечер, мы не доехали никуда. Нас остановили гаишники и по распоряжению руководства обезоружили водителя, а меня испуганную, дрожащую и молчаливую забрал Лазарев. Забрал прямо к себе домой в свою семью. У него чудесная жена и двое сыновей погодок.
Я тогда жила одна, ну точнее у Германа, но у меня была своя квартира, в которую я боялась возвращаться. А Германа видеть на следующий я уже не хотела и попросила Лазарева перевести меня подальше и побыстрее. Он быстро организовал перевод, чем очень меня порадовал. А сейчас это давнее дело снова сталкивает нас в одной плоскости.
Лазарев перевел меня к Барскому, потому что у него надежно и Герман – человек слова, плюс к Лазареву поближе. В связи с этим всем легче наблюдать за моим преследователем и держать меня в безопасности. О каждом сообщении Карпенко, первый, кого я оповещаю, это Лазарев. Поэтому я копирую сообщение, отправляю и пытаюсь уснуть.
Утром, глядя в окно, я тысячу раз в своей голове поблагодарила Германа, за то, что сделал, как надо. Потому что снега прибавилось в два раза, а у меня с колесами все в порядке.
Выезжаю заранее, с таким снегом в нашем городе в пробке можно простоять очень долго. На удивление пол пути проходят нормально, пробки есть, но несущественные. Так я думаю пока меня не подрезает черный внедорожник и не вписывается в мой передний бампер с такой силой, что я даже пристегнутая прикладываюсь головой о раму.
Прихожу в себя, отстегиваюсь, держусь за голову и почти вываливаюсь из салона, потому что мне, вдруг, тяжело удержать равновесие. Но мне становится еще хуже, когда я вижу вышедшего водителя. Это Игорь Карпенко собственной персоной. Я пытаюсь не подать вид, что я его узнала и уж тем более, что я испугалась. Я бросаю взгляд на свою машину, бампер отлетел на три метра, а внедорожник Карпенко практически торчит из моего радиатора, из которого мне под ноги вытекает антифриз. Я в форме, сверху в шубе, поэтому, моей принадлежности к госорганам сейчас не видно зевакам. На улице ветер и снежные льдинки секут мое лицо.
Мне кажется, я бы обязательно упала в обморок от таких эмоциональных потрясений, если бы меня не сгребли в объятия сильные руки.
– Кошка, ты чего не позвонила? – легко и непринужденно произносит Барский, целуя меня в лоб прямо на глазах моего преследователя.
Я не успеваю отреагировать из–за своей заторможенной реакции и потому что я, все–таки, понимаю, сейчас нельзя себя выдавать перед Карпенко. Я обнимаю Германа в ответ и теснее к нему прижимаюсь.
– Телефон сел, – жалуюсь я. Я знаю, что нас слышно. Мой сталкер стоит довольно близко, за нами наблюдает.
– Понял. Ты как себя чувствуешь? Не ударилась? – подозрительно смотрит мне в глаза.
– Ударилась, – признаюсь, прикладывая ладонь к височной доле, которой приложилась.
Герман мягко берет меня за подбородок и крутит мою голову, осматривая ее на предмет других повреждений и ничего больше не находя, говорит:
– Пойдем, Кош. Посидишь в моей машине, я твой любимый кофе взял. Отдохнешь. Я здесь сам разберусь, – говорит Барский и ведет меня за талию через одну полосу движения и усаживает в свой танк.