Защитить и полюбить

– Не поэтому, Герман. Дочка только моя, – сейчас шестеренки у Барского начнут крутиться и будет настоящий взрыв. Взрыв на все управление! Плохо будет всем!

– В смысле, только твоя?! – строго спрашивает Гера.

– В смысле, только моя. Лёша не ее отец.

– А кто отец? – злится Герман.

Сейчас он мне мысленно припишет очередного мужика, разозлится, заревнует, потом психанет. Я молчу, лицо в ладони уронила, пытаюсь собраться. Я, вообще, никогда не продумывала этот диалог в голове. Я не знаю, как я собиралась сообщать ему о том, что он отец моей Дарины. У меня совершенно точно пусто в голове.

– Кошка, кто отец? – я снова молчу. Не знаю, как сказать. – Сколько ей? – Барский умный. Сейчас он проявит чудеса эрудиции и до него быстро дойдет.

– Гер, прошу, давай чуть позже это обсудим. У меня ни одной мысли в голове, – выпрашиваю себе отсрочку.

– Сейчас, Карина! – он уже сильно злится, но старается держать своих демонов при себе.

– Гер, – начинаю я, а он уже лицо свое трет, он догадывается.

В это же мгновение он срывается и вылетает из моего кабинета. Я не иду за ним. Я знаю, куда он пошел. За личным делом. Там он найдет ответы на свои вопросы. Я еще сижу так минут пять, прикидывая, как я буду оправдываться перед ним за свое преступление сроком в пять долгих лет. И решаю, что должна пойти и первая попасть под ударную волну. Это наше с ним дело, никто больше не должен быть в это втянут. На ватных ногах иду в приемную, толкаю дверь в его кабинет. Сразу на меня голову поднимает, смотрит волком. Сидит за столом, перед ним мое личное дело на странице «дети». Локти на столе, он сильно ими упирается в столешницу, всем весом налегая. Читает эти строки уже явно не в первый раз. Я как стояла у двери, так и стою, только дверь закрыла. Это только наше дело!

– Ты че наделала, Кошка? – насколько возможно спокойно произносит Гера, зло глядя на меня. Я смотрю в ответ, я выдержу этот взгляд. – Карина! Ты че сделала?! – зарычал на меня, как раненый, но еще сильный зверь. – Она моя? – молчу. – Я спрашиваю, дочь моя?! – снова рычит. Я киваю.

А он своим кулаком так сильно лупит по столу, что мое немаленькое и нелегкое личное дело подпрыгивает в воздух и снова приземляется. Я сильно зажмуриваю глаза. Я его не боюсь, он ничего плохого мне не сделает, но наорёт это да. А я громкие звуки плохо переношу. Что ж, потерплю в этот раз. Он встает со своего кресла и в два шага настигает меня. Хватает и трясет за плечи.

– Карина, ты охренела?! – орет на меня и отпускает, хватаясь за голову и потерянно ходит по кабинету. – Как тебе в голову пришло, скрыть от меня свою беременность?! – рычит уже тише, но сильно трет лицо. Глаза красные, злые.

– Ты оставил меня. Просто забыл. Я не собиралась унижаться, или не дай небо, идти у тебя на поводу! Ты явно склонил бы меня к тому, что удобно тебе! – злюсь я в ответ на его претензии.

– Карина! Я не забывал тебя! Это глупая ситуация! – срывается его голос и он снова хватается за голову. – Но это, все-равно, не повод пять лет скрывать от меня моего ребенка! Это дочь моя, о которой я никогда не слышал! Я думал, я не фертилен, Карина!

Да, Гера долго думал, что бесплоден. Знал бы о дочери, глупые мысли сразу выбросил из головы. Но это не моя проблема. Вести себя надо соответственно, и будет тогда с тобой весь мир считаться.

– Что ты сейчас от меня хочешь? – этот разговор меня уже вымотал.

– Я хочу с ней познакомиться. И я хочу быть ее отцом! Я о ней не знаю ничего! Ни то, чем болела, ни то, на что аллергия или непереносимость какая-нибудь.

– Познакомишься, – прохожу к его Т-образному столу и сажусь в кресло для посетителей. – Родители с ней прилетят в воскресенье. Аллергий и непереносимостей нет, здорова как бык. У нее твое здоровье. Болела ветрянкой, корью – это из сложного. Обычные ОРВИ считать нет нужды, – я уже чувствую себя поувереннее.

Потому что в этой ситуации виновата не одна сторона. И Барский тоже это понимает. Гера, проходит к своему креслу, садится, подпирает лоб ладонью и смотрит на меня исподлобья.

– Формально я тоже хочу быть отцом. Здесь нет свидетельства о рождении, я не знаю что записано в графе «отец».

– Барский Герман Сергеевич записан. Но фактически я одинокая мать и когда мне нужно подтверждение моего статуса, я беру справку в ЗАГСе о том, что отец записан со слов матери.

– Я подумал сначала, что ты дала дочери свое отчество и свою фамилию. Так иногда делают, я слышал.

– Ну, видишь, как совпало, – потихоньку выдыхаю я.

– Нам нужно сделать установление отцовства, – прямо смотрит Герман.

– Сделаем. Процедура несложная, – обнадеживаю я.

– Как дочь называет Кайсарова? Папой? – напрягается Барский.

– Нет. Никак она его не называет. Редко – дядя Лёша, – ну это правда. Мы с ним не живем, соответственно, она его знает, как нашего соседа.

Гера выдыхает. Он тоже понимает, что ему придется завоевывать доверие дочери с нуля, поэтому очень нервничает.

– Ты из-за дочери не меняла фамилию?

– Я не хотела разные фамилии с ней. Потому что она Барская.

– Одиноким родителям можно менять фамилии детям.

– Герман! – зову его. – Дарина – Барская, и Германовна. Этого менять я не собиралась никогда, – Гера кивает, понимая мой ему посыл. Молчит, думает.

– Покажи мне ее, – осторожно просит Герман, смотря мне прямо в глаза. – Пожалуйста, – он, вероятно, понимает, что сейчас все права на дочь есть только у меня и пока что, мое расположение это то, с чем ему придется считаться.

Я достаю телефон и захожу в фото, которые мне мама присылает с отдыха. Дарина там больше похожа на девочку. Потому что купальник у нее девичий, она заплетена, чтобы волосы не растрепались от бесконечного купания и панамка от солнца, тоже девичья. Я сажусь ближе к креслу Барского и разворачиваю телефон экраном к нему. Он аккуратно берет гаджет в руки и я вижу его улыбку. Такую нежную и добрую.

– Можно полистать?

– Листай, но там, наверное, не только Дарина встретится, – он листает, его улыбка все шире. Его настроение повышается, что очень меня радует. Неожиданно, но он удивительно быстро отошел.

– Почему такое имя выбрала? – бросает на меня свой взгляд и снова смотрит в телефон.

– Честно говоря, всю жизнь считала, что к отчеству Германовна подходит только мое имя, – улыбаюсь. – Но когда начала подбирать, то решила, что Дарина это то, что нужно. Имя красивое, женственное и к отчеству хорошо подходит.

– Подходит, – улыбается мне Гера. – Красивое имя выбрала, – хвалит.