Защитить и полюбить

Глава 8. Карина

Глава 8. Карина

Снова Любимая. Это слово из него уже не в первый раз вырывается. Настораживает. Германа сейчас мотает из стороны в сторону. Во-первых, по его информации, я замужем и он точно никак не может повлиять на эту ситуацию. Но его беспокоит то, в каком статусе находятся наши отношения и почему я, замужняя женщина, так себя веду. Во-вторых, какие-то воспоминания и возможно, чувства сбивают его с толку и ему сложно оценить действительную реальность. В-третьих, Карпенко. Герман обеспокоен этим персонажем и моим ментальным здоровьем по этому поводу. Карпенко мне еще пишет. Снова. Из-за всего этого настроение Барского – то ревность, то «любимая». О чем, интересно, они с Денисом говорили? Ливнёв был со мной честен, сказал, что шикарнее меня женщин никогда не встречал, очень впечатлен и желает развития отношений с ним. Я не знаю откуда, но он знает, что с Барским мы не женаты. Об этом он тоже мне сказал. Мне было с ним легко говорить, потому что он был открыт и в ответ хотел того же. Поэтому он тоже легко понял, что с Барским нас связывает не штамп, но всё-равно, личное, почему я и попросила его оставить в покое меня, как объект мужского интереса. Денис обещал оставить. А Герман, видимо, ему помог прислушаться к моим просьбам. Мне кажется, сейчас ревность Барского вышла на новый уровень. Сейчас он ревнует ко всем и каждому. Раньше я за ним такого не замечала.

Следующий день проходит почти весь в лаборатории. Я никуда не выезжаю, работаю с материалами, что отобрали вчера. Только после обеда звоню своим. Они в Тае, им там тепло. Разговариваю недолго, Барский залетает в кабинет и видя меня улыбающуюся не ему, а телефону, делает свои выводы.

– Ты с кем?! – грубо и громко влезает в разговор, хотя, ему не видно, кто находится по ту сторону экрана. Такта в Барском, словно в медведе.

– Мам, я позже перезвоню, – говорю маме и отключаюсь.

– Барский, ты вообще краев не видишь?! – злюсь я, поднимаясь из-за своего рабочего стола.

– Прости, Кош, – ладонью потирает лицо от усталости. – Я ревную, – честно признается он.

– Герман? – удивляюсь, поднимая свою бровь.

– Что, Кош?

– Ты же знаешь, что я несвободная женщина! Какая ревность?

– Карин, ты моя женщина. Остальное я решу.

– Тормози, Барский! Нарешаешь сейчас! – злюсь я от его дурных умозаключений. Его что, вообще, ничего не остановит теперь?!

– Кош, я шесть лет назад бросил все на самотек и сам от этого пострадал. И тебя ввел в заблуждение по поводу наших отношений. Я могу только догадываться, что ты обо мне тогда подумала. Прости, но я не могу оставить сейчас все также.

– Гера, перестань! Я в браке! Не вздумай ломать!

– Карин, ты любишь его? – сразу в лоб.

– Почему тебя это так волнует?

– Чего ты за этот брак так держишься? – злится.

– А по-твоему брак – это исключительно про любовь? Есть еще много аспектов. Уважение, верность, дружба.

– Ты его не уважаешь и не верна ему. Что, за дружбу так держишься? Прям, друг хороший? Ты даже не к нему за помощью обратилась!

– Если брать во внимание сказанное тобой, то я и тебе не верна, и тебя не уважаю! Разве, что за помощью обратилась. И то, не планировала, – отбиваю его слова. Он же думает, что я ездила к мужу под бочок, пока Гера был в командировке.

– Кошка, ты самая верная женщина! – тихо, но твердо говорит он, натирая переносицу. Сам себе противоречит.

Барский не вывозит этот разговор, но кто ему еще прольет свет на правду. Однозначно, я не собираюсь прятать от него дочь, когда завершится ситуация с моим сталкером. Я их, конечно, познакомлю и присвою статус. Но, к сожалению, моя мама больше не хочет отдыхать на море, и хочет домой на Новый год, а это значит, они вернутся чуть меньше, чем через неделю. И Новый год моя малышка будет праздновать со мной. И хорошо бы, только со мной. Потому что объяснить Герману наличие у меня дочери и отсутствие меня у него в квартире на Новый год, просто так, я не смогу. Лучше бы, они задержались еще на недельку на море. Но мама тверда в своем решении. Это все очень усложняет и никто из них мне не помогает. Я кручусь и придумываю пути решения.

– Гер, это не так. Женщина я не верная, никого не уважаю и ни с кем не дружу. Не надо за меня так цепляться. Если тебе сложно совладать с эмоциями и чувствами, то я, лучше, поживу у Лазарева. Он меня звал.

– Лазарев не понадобится! Ты со мной! – твердо говорит он.

– Гера, это правда, не лучшая идея, защищать бывшую любовницу. Я позвоню Георгию Афанасьевичу сама.

– Карин, – начинает он.

– Кстати, Гера. Что там с ремонтом папиного Прадо? Они с мамой вернутся в конце недели. Мне, хотя бы, знать, что ему сказать. О ДТП я ему еще не сообщала.

– Через два дня должен быть готов. У меня на контроле.

– Хорошо. Родители прилетят под Новый год и я вернусь к себе домой. Сообщаю, чтобы не было сюрпризом.

– Я уже не рад, что вообще, к тебе зашел, – садится на один из стульев, локти на колени, лицо в ладони. С мыслями собирается. – Карин, насчет возвращения домой, это небезопасно. Твой отец, конечно, в хорошей форме, как я помню, но он тебя не защитит, в случае чего. Потому что Карпенко – человек непредсказуемый. Он сидел за убийство, ты думаешь, что его что–то остановит, повторить? Еще и близких подставишь, – разъясняет мне.

– Лазареву я позвоню сегодня, я говорила. В любом случае, Новый год я буду праздновать с родителями!

– Это тоже небезопасно. Ты думаешь, он будет выбирать день? Ударит тогда, когда больше всего не ожидаешь. Но ты можешь взять с собой меня, если так хочешь с родителями быть, – коротко улыбается мне.

На все готов Барский. Своей влюбленностью разрушит и то малое, что удалось сложить в наших обстоятельствах.

– Гер, ты чего заходил–то? – выдыхаю я, возвращаясь к себе за стол и намеренно меняю тему. Мне все это еще нужно обдумать.

– Хотел спросить, как у тебя с работой сегодня? Мы за ёлкой собирались, – облокачивает подбородок на свою ладонь и с виноватой улыбкой смотрит на меня.

– Пока не планируется ничего сверхъестественного. Думаю, можем съездить.

– Я тогда зайду за тобой.

– Ну, зайди, – вздыхаю я.