Защитить и полюбить

– Наказан! – вдруг поднимается Кошка и выходит из душевой, оставляя меня совершенно одного. Возбужденного и неудовлетворенного. Я такого не ожидал.

Карина выходит, кутается в полотенце и совсем покидает ванную. Это я ее, что ли, так выбесил? Или Кошка моя за шесть лет еще более темпераментная стала? Как есть, со стояком выхожу ее искать. Она не прячется, в спальне легла, укрылась. Отвернулась от моей половины кровати, лежит на боку. И что это значит ее «наказан»? Кошка мне больше ничего не позволит? А я ведь ее хочу! До одури хочу! Но в другой роли. Да, какая разница? Хочу же! Нельзя так наказывать. Забираюсь под одеяло, ближе к Карине придвигаюсь, плечико ее целую, к шее пробираюсь, но она меня дальше не пускает.

– Кош, прости дурака. Я не умею расслабляться. С тобой мы так никогда не делали, и я думал, достаточно того, что я тебя завалить готов в любое время дня и ночи, – целую плечо, единственное, что мне доступно.

– Да я не злюсь на тебя, Гер, – разворачивается ко мне, ложась на спину. – Ты такой. Что тут сделаешь?

– А почему «наказан» тогда?

– Потому что так и не расслабился, – улыбается мне в ночном свете фонарей и свою ножку через меня перекидывает, чем вынуждает меня лечь на спину, а сама садится сверху на меня, я ее ягодицы ловлю.

Мой член стоит строго вверх, упираясь в ее сочные бедра. Она опускается ниже и снова целует мою шею, а я тискаю все ее прелести. Острые соски ее шикарной груди касаются моей, отчего мне сильнее хочется загнать в нее свой ствол по самые яйца. Я ее за ягодицы приподнимаю, а сам чувствую потоп у себя на животе. Я хочу ее насадить на себя, но она не дается, также целуется и только спустя минуту сама приподнимается и со стоном насаживается на меня.

– Не двигайся! – напоминает мне.

А я уже хотел сорваться. Но я жду, ей может быть больно. А мы здесь для сладости собрались. Кошка начинает неторопливые движения, я чувствую, что весь мокрый под ней, она течет мне прямо на яйца. Еле сдерживаюсь, чтобы не ускориться.

– Расслабляться будешь? – выкручивает мне руки моя женщина.

– Я расслаблен, сладкая, – отвечаю.

– Ты весь, как пружина, натянут, товарищ полковник, – хитро улыбается она.

– Не называй меня так, прошу, – смотрю ей в глаза и трогаю ее всю – то немногое, что она сейчас мне позволяет.

– Не буду, мой хороший, – сразу соглашается.

– Лучше, по имени зови, я сразу млею и добрею. И хочу тебя, одновременно. «Хороший», «родной» – еще ярче эффект, – выкладываю все карты на стол.

– Как скажешь, Гера, – принимает мои просьбы. Она так и не торопится, а я держусь из последних сил.

– Хочу засадить тебе так глубоко, чтобы ты громко застонала от удовольствия, – раскрываю ей свои фантазии.

– Я же сразу кончу, Герочка, – признается моя Кошка.

– Это ли не прекрасно?! Мы здесь для этого и собрали этот консилиум, – чуть приподнимаюсь, чтобы можно было дотянуться до нее губами. А то так я могу ее только трогать. Целую шею, грудь ее трогаю сочную. Ее тоже целую. Прямо, для моих ладоней ее нежные полушария созданы.

– Не только для этого, родной, – эго мое ублажает такими именами. И совсем останавливается, вообще не двигается.

– Погибну, милая, – приподнимаю ее бедра и снизу медленно толкаюсь, боюсь ей больно сделать.

– Ускорься, родненький, мне неудобно, – просит меня моя Кошка.

Я врываюсь в нее на скорости, рыча. Я долго терпел, но Кошка первая сойдет с этого аттракциона. Еще немного выдержки у меня осталось. Карина не заставляет себя долго ждать и через пол минуты уже дрожит, как осенний лист на ветру, невольно обнимая мой член еще плотнее. Я уже и сам готов, но Кошку нужно ссадить, от чего она напрочь отказывается и мешает мне.

– Милая, если не слезешь, в тебя кончу, – пугаю ее. – Не мешай, сладкая, – и снова ее ссаживаю.

Не дается. Сумасшедшая Кошка, до последнего кайфует и ловит меня в капкан своих медовых послеоргазменных спазмов, чем разряжает меня полностью. Я держу ее и толкаюсь в нее до последнего. Так хорошо, не хочется выходить. Упираюсь лбом ей в шею, пытаюсь отдышаться. Карина меня своими пальчиками по голове гладит, ноготками по затылку водит, ежиков во мне будит.

– Сладкая, ты чего наделала? – сбивчиво спрашиваю, но хочу понимать.

– Не хотела с тебя слезать, от такого удовольствия отказываться, – отвечает мне.

– Любимая моя девочка, – чувства выходят сами. Я хочу ей об этом говорить.

Она так и гладит меня, волосы, шею, плечи, лопатки. Ласковая очень. И расслабленная. Я ее такую обожаю. Я ощущаю бесконечно долгое сладостное послевкусие.

Поднимаюсь с ней и несу в душ. Помогаю ей, она без сил, как обычно. После душа укладываю ее на себя в постели и только готов заснуть, как слышу звук сообщения ее телефона. Интересно. Муж, что ли, так поздно? Карина спит. Я тянусь за ее телефоном, читаю:

«Карина Германовна, не стоит меня бояться. Я, просто, хочу поговорить без свидетелей. Предлагаю личную встречу.»

Я так зол, что он достает мою женщину. С другой стороны, если бы не Карпенко, мы с Кариной вряд ли встретились сейчас. Но проблему это не решает.