Защитить и полюбить

– Какую рану, Коша? Там царапина.

– Ты себе пальто с внутренней стороны кровью залил. Это не царапина. Присядь, Герман Сергеевич, – вторит она нежным голосом.

Я снимаю пальто. Действительно, с внутренней стороны пятно крови, водолазка в крови и рана кровоточит. Сажусь на стул.

– Оголяйся, Гера, – просит Кошка, копаясь в аптечке.

– Может, лучше ты сама? – с надеждой спрашиваю.

– О, нет, Герман. Я люблю самостоятельных мальчиков, – смеется моя Коша.

Стягиваю водолазку через голову. С одной стороны грудь вся в крови испачкана. Рассматриваю свою царапину. И замечаю, что Кошка тоже меня рассматривает.

– Что? – спрашиваю, теряясь от ее такого внимательного взгляда.

– Барский, красив, как греческий бог, – не стесняясь дарит мне такой откровенный комплимент.

– Твой комплимент стоил стольких лет работы над собой, – улыбаюсь я. Мне очень приятна ее похвала.

Она тоже улыбается. У нее в руках уже все готово к обработке. Карина тянется ко мне, протирает спиртом всю область груди, очищая от запекшейся крови. Я вижу, ей неудобно, она тянется через всего меня, а я немаленький. Расставляю широко ноги, чтобы дать ей пространство. Она смотрит на меня, но ближе не подходит. Опасается.

– Не трону, Кошка. Не бойся, – говорю я, широко разводя руки, в знак капитуляции.

– А я не тебя боюсь, – отвечает мне и подходит ближе, встает между моих ног и продолжает свои манипуляции.

– Кого же ты боишься, Кошка? – провоцирую ее на разговор.

– Помолчи, красавчик, – и больнее прижигает рану, что я зашипел.

– Понял, Кошка. Молчу, – соглашаюсь я. А она улыбается победно.

Заканчивает обработку, клеит широкий пластырь.

– Гера, сегодня не мочи и не беспокой.

– Ладно, не буду. Ты готова? Поедем? – спрашиваю, надевая водолазку и смотря на нее снизу вверх. Она стоит на том же месте, что мне хочется ее сгрести в объятия и бесконечно трогать.

– Пять минут, Герман, – отвечает она и выходит из круга моего влияния, собирая все обратно в аптечку.

– За пять минут ты раньше успевала кончить, – ударяюсь в ностальгию и провокацию.

– Я же и говорю, быстро. Всего пять минут подождать, – смеется Кошка, отбивая мои подначки.

– Свои таланты еще не растеряла? – не знаю, зачем спрашиваю. Наверное, хочу слышать, что кроме меня ее никто так не удовлетворял. Мужской эгоизм.

– Ты знаешь, Барский, время как-то не засекала. В следующий раз дам наставление засечь, – это она меня по носу щелкает, чтобы не влезал в ее личное.

– Я жду тебя в машине, – говорю я и ухожу.

Я ее не выведу на эмоции, она себя отлично контролирует. Да и зачем мне в это лезть, только душу себе рвать.

Курю у машины, жду свою Барскую. Выходит. Шикарная, красивая, идет – не пишет, а танцует. Умная, интересная, с чувством юмора. И с чего я решил, что она свободна? Я вообще, не задумался о том, что она может быть занята. Наши с ней отношения шесть лет назад, я воспринял, как само собой разумеющееся. Я холостой, при должности и мозгах. Она умница, красавица, тоже без отношений. Я тогда решил, что по-другому и быть не могло, что мы совпали с ней по всем фронтам и между нами это надолго. Но что-то пошло не так и у меня не хватило ума выяснить все обстоятельства, а они, судя по всему, были и весомые.

Мы едем, я везу ее по адресу родителей, играть в эти прятки я больше не буду. Она либо не замечает наш маршрут, либо смирилась.

– Ты не носишь кольцо, – утверждаю, как–будто, спрашивая ее о причине.

– Гера, я вообще, колец не ношу, не замечал?

– Замечал. Почему не носишь? Обручалка гладкая и незаметная, – выпытываю из нее крохи информации.

– Ну, это смотря, какие кольца выбрать, Гер. Ты чего выяснить хочешь? Я правду сказала о замужестве.

– Я знаю. Просто хотел знать, почему без кольца.

– Я криминалист, мне мешает, – отбивается от меня словами.

– Почему фамилию не поменяла? – снова наступаю.

– Были обстоятельства.

– Какие?

– Герман, прекращай. То, что ты мой начальник, не дает тебе право влезать в мою жизнь. И то, что ты пытаешься быть ближе отношений начальник–подчиненная, решая мои проблемы с транспортом и прочим, тоже тебе такого права не дает. Я не просила тебя. Это твоя инициатива, поэтому будь любезен – соблюдай дистанцию, – я молчу, перевариваю. Она, как обычно, права. К сожалению, у меня нет никаких прав на нее.

Мы подъезжаем к ее дому, Карина начинает вертеться и суетиться. Заметила.

Ты куда меня привез? – удивляется она.

– А что, неправильно? – усмехаюсь я.

– Правильно, но как ты узнал?

– Святые вафельки, Кошка! Ты на что надеялась? Мы где работаем? Ты считаешь, я не узнаю, где ты сейчас живешь? – она откровенно меня веселит.

– И давно знаешь? – прощупывает почву Кошка.

– Еще в первый день тебя до дома провожал после замены колеса, – она устало трет глаза ладонью, понимая, что все ее спектакли, действия не возымели.

Вдруг она вся подбирается. Прячется головой за раму двери и немного опускает спинку кресла. Что–то заметила, или кого-то. Неужели муж? Интересная может быть встреча, учитывая, что я о нем еще ничего не знаю.

– Герман, на чай поднимешься? – удивляет меня Кошка.

– Ух ты! – усмехаюсь я. – Глупо отказываться, Карина Германовна, – а сам сканирую двор на предмет опасности.

При таком «дано» Кошка никогда бы меня не пригласила, не будь на то причин. А причину я уже вижу. Карпенко. Сидит в машине прямо под ее подъездом. Значит, он за ней сталкерит. И ДТП не случайно, и Карина не удивилась. Лазарев его вылавливает, получается, а Кошка приманка, выходит. И ко мне в управление она тоже попала по этому поводу. Надежно у меня, как сказал Лазарев. Интересно, почему? Потому что он знает, что я к Кошке неравнодушен и в обиду ее не дам? А муж? Он тоже при должности, может ее защитить, при желании. Охренеть, конечно, новости.

– Пойдем, Карин. Согласен на все, что ты предложишь, – я слышу, она выдыхает.

Если учесть, что она мне пять минут назад в грубой форме запретила к ней лезть, то она могла предположить, что я способен на обиду. Поэтому и выдохнула. К отказу тоже была готова. Ну, неужели, не сказала бы, что опасность есть? Дурная совсем? Аж злит меня.