Мир без вуали

Дельфина тоже знала их всех. Я видела, как шевелились её губы каждый раз, когда Октавия приветствовала очередного «старейшину». Она беззвучно произносила почти те же слова, и с каждой секундой в ней разгоралась всё большая зависть.

Но Таррен не замечал её.

За весь вечер он ни разу не обернулся ни на других своих жён, ни на ту, кого назвал фавориткой.

***

Девять вечера — именно в это время Целесте намеревалась покинуть покои, разумеется, через окно. Она заявила, что справится, используя возможности моего тела, хотя и попросила меня вернуться к тренировкам. Моя мышечная масса сильно упала по сравнению с той, что была в начале и во время похода.

Жаль, в какой-то степени, потому что завтра Лиида Ларре обещала раздобыть книги об истории рода Ардор, где могли встретиться описания первого ритуала и список присутствовавших на нём. С другой стороны, именно протокол и яйцо дракона оставались сейчас моим главным приоритетом.

Время от времени я подходила к окну, наблюдая, как рабочие разбирают громоздкие сооружения, оставшиеся после праздника — скорее всего, барьеры, сдерживавшие толпу. Стражи действительно стало меньше, но на улицах всё ещё оставалось слишком много людей, которые, впрочем, должны были разойтись к темноте. Оставшиеся часы я решила отвести на сон.

Я подготовила сумку со сменой одежды и всем, что могло пригодиться в пути. Новое снаряжение я унаследовала от… Билла, забрав его ещё в тот день, когда мы отправляли мужчину в медикаментозную кому. К радости каждого оставшегося члена нашего отряда, он всё ещё был жив — если это, конечно, можно назвать жизнью.

Печать не убила его, но мы ни за что не решились бы выводить его из этого состояния. Быстрая проверка плеча показала, что знак угасания никуда не делся — он просто замер, выжидая своего шанса.

Это давало остальным надежду. Крохотную, почти невозможную. Надежду проснуться когда-нибудь в мире без печатей.

Сумка ждала своего часа под кроватью, я же усилием воли заставила себя уснуть, понимая, что следующая возможность отдохнуть возникнет совсем не скоро. Если всё сложится удачно, сюда я больше не вернусь.

Подальше от Таррена, которого я, как ни старалась, не могла не замечать. Постоянно провожала его глазами.

Но разбудила меня не служанка, как я просила, а прикосновения. К руке, к тыльной стороне ладоней, между пальцами. Медленные, почти ласкающие, они были невероятно приятными и обладали сильным воздействием, посылая табун мурашек по всему телу.

— Ммм…

Просыпаться отчаянно не хотелось, как и переворачиваться на другой бок, потому что тогда вернётся привычная боль в спине.

Прикосновения тем временем скользили дальше по запястьям, выше, к локтевому сгибу. Мягкость сменялась жёсткостью, силой, и вновь возвращалась. Чуть ниже подмышек — неожиданно очень приятно. И как только он узнал…

— Тебе не больно, — услышала я хриплый голос.

И резко открыла глаза.

— Не переживай, я уже сделал тебе укол. Хочу знать, насколько далеко продвинулся мой алхимик.

За окном было темно — возможно, ещё не девять вечера, но совсем скоро настанет тот час, в который мы планировали уходить.

У меня под кроватью сумка со всем необходимым для побега…

— Я не хочу, — прямо произнесла я, разворачиваясь, тихо закрывая глаза и издавая стон боли.

Кожа на спине, застывшая после долгого лежания, начала растягиваться, затянувшиеся корки где-то трескались, но нужно было просто сделать это — вытащить себя из кровати рывком, чтобы вернуть телу подвижность…

— Не шевелись, — произнёс Таррен почти… заботливо, удерживая меня на месте, когда я сделала резкое движение ногой, пытаясь привстать. — У меня кое-что есть.

— Что?

Я неверяще наблюдала за тем, как он достаёт… шприц. Не такой современный, какой был у землян, без кнопок, с куда более толстой иглой, но, тем не менее, я узнала его сразу. Лишь теперь я вспомнила, что он сказал мне несколько секунд назад.

«Я уже сделал тебе укол».

Резко сев, чувствуя, как спина на секунду погружается в огонь, я попыталась отползти от Таррена, но он удержал меня за ногу, недовольно нахмурившись. Зелёные глаза потемнели, лицо, совсем недавно выражавшее заботу, мгновенно окаменело.

— Что ты мне вколол? — увидев, что он не отвечает, я повторила. — Что?!

— Мой алхимик подготовил… зелье, наверное. Препарат. Насмотревшись на твои земные шприцы, он поверил, что внутривенно оно будет работать лучше.

Рука на моей ноге немного ослабла, но теперь начала двигаться вверх и вниз, поглаживая, пока внимательные глаза следили за моей кожей, которой касались его пальцы. Они скользнули ниже, туда, где щиколотка была особенно тонкой, чуть выше пятки, и я дёрнулась, не сдержавшись от чрезмерной чувствительности этого прикосновения.

— Тебе не больно, — повторил он. — Не шевелись, я вколю тебе обезболивающее, так всё подействует ещё лучше, и спина не будет болеть…

— Что будет работать лучше?! — перед глазами замелькали воспоминания об Исабо, о том, как Вигорр поил её зельями, заставляя забывать особенно болезненные фрагменты прошлого.

Таррен уже сделал мне укол, пока я спала. Есть ли у меня доказательства, что он не делал этого раньше? Что подобное не делал раньше Рой?

Что, если для меня уже слишком поздно добираться до яйца?

— Успокойся, — будто почувствовав бешеный ритм моего сердца, прорычал Таррен.

Я не знала его таким — в походе он был ко мне ласков и нежен, а после стал отстранённым, холодным. Моё безмолвное предположение взбесило его, глаза расширились, а раздувшиеся ноздри выдавали крайнее нетерпение.

— Я ничего не вкалывал тебе до этого.

Таррену более было не до разговоров. Мужская рука рывком вернула меня на прежнее место, до боли вжимая в матрас, а в следующий миг весь воздух вышибло из груди, потому что сверху навалилось каменное тяжеленное тело. Поцелуй вышел жёстким, злым, кислород закончился мгновенно. Я отчаянно дёрнулась под ним, пытаясь вырвать руки, но он лишь сильнее прижал меня, фиксируя с обеих сторон, расплющивая локти, пытаясь доказать что-то.

Он не пытался быть ласковым, не пытался что-то обсудить со мной, ему было плевать на мораль.