Мир без вуали

— Хорошо, леди Франческа, — после бесконечной паузы ответила наставница по этикету. — Но вам по-прежнему нужна серьёзная поддержка, меня одной недостаточно. Нам нужен… храм.

***

Разговоры с верховным жрецом Клодовцом я оставила мадам Ларре — она знала его куда лучше и понимала, на какие кнопки надавить, чтобы заставить принять нашу сторону. Он, впрочем, не особо сопротивлялся, потому что не так давно его место заняла госпожа духовница Элисанджела, с подачи, конечно же, Октавии Таггерт.

Его самого отстранили, точнее, вежливо отодвинули почти от всех массовых публичных мероприятий, оставив лишь обычную дневную службу с прихожанами, которые приходили молиться… Этарру.

Зачем им статуя, если живой Этарр постоянно летает над головами?

Око Дракона было здесь же, и я впервые смогла увидеть, как оно изменилось после уничтожения преобразователя. Насыщенно-голубой свет, так похожий на тот, что излучали объекты землян на дне озера красной вязи, исчез — теперь это была простая стекляшка.

Конечно, сама я никак не привлекала верховного жреца как кандидатка в королевы, но он отчаянно хотел вернуть себе положение, которое занимал до появления Октавии, и стоило нам взять его в нашу так называемую команду, как я почувствовала изменения.

Не сразу — просто однажды ко мне подошла женщина и громко меня благословила, а потом такие мелочи стали происходить всё чаще. Кто-то даже называл меня благодетельницей, святой, «освободительницей», и, когда остальные непонимающе спрашивали, почему, люди с радостью брались объяснять.

Я старалась бывать в городе как можно чаще, появлялась на всех их празднествах, будь то праздник сбора урожая, карнавал, ярмарка или даже «день Вигорра», который оказался днём рождения первого бессмертного дракарра. Кто бы мог подумать, что они такое отмечают.

Если мне на пути попадался нищий, я всегда подавала ему денег, спрашивала, как зовут обычных жителей и какие у них проблемы, говорила, что ничего не могу гарантировать, но хотя бы могу начать разговор с Тарреном на эту тему. Сопровождал меня почти всегда угрюмый Каллен, считавший, что ему лучше быть в патрулях, но я пообещала, что, как только Арти немного подрастёт, мы полетим в эти самые патрули вместе.

— Я собираюсь приставить к тебе больше охраны, — заявил мне Таррен через три недели такой жизни, приходя в мою кровать на типичные для себя два часа — иногда для сна, а иногда для близости.

Не сказать, что наши отношения стали идеальными и полными любви, хотя, наверное, именно такими они казались со стороны — Октавии, лорду Таггерту, Перрину и другим дракаррам. Мы всегда садились рядом, когда выдавалась возможность, так близко, что соприкасались плечами и ногами, почти по всей длине, ведя себя в какой-то мере скандально для Вермитура. Таррен хотел большего, всегда большего, причём это не касалось моего тела. Будто в какой-то момент он принял решение и теперь собирался полностью ему отдаться, а в его случае этим решением было счастье со мной.

Постепенно я перестала представлять себе жизнь без него, но любовь… Любовь — слишком сильное слово.

— Не стоит, — ответила я, откидывая одеяло рядом с собой и приглашая его в кровать. — Я должна быть уязвима, доверься мне.

— Так, как ты доверяешь мне? — хрипло усмехнулся он. — У меня есть для тебя подарок, но я не хочу дарить его сейчас. Я собираюсь отправиться в Салир, вызвать лорда Таггерта на поединок при его людях, и это зародит в их головах сомнения.

Волнение сжало сердце когтистой рукой, и я схватила Таррена за запястье, чувствуя биение его пульса, жар его кожи. Мужчина уставился на мою руку, и в его лице проступила некая… уязвимость, которую он показывал только мне.

— Я чувствую, что близка. Они готовы сделать свой шаг против меня, и это сильно изменит расстановку сил.

— Нет, я не собираюсь рисковать тобой и тем более дожидаться, пока они на тебя нападут, — непримиримо сказал он своим типичным приказным голосом и потянулся к моим губам, сразу же получая жаркий ответ.

В страсти мы находили больше всего компромиссов.

— Что ты собирался мне подарить? — спросила я позднее, когда мы лежали на чуть влажных простынях, охлаждая тела после болезненно-острого соединения — по-другому у нас пока не получалось.

— Думаю, ты догадываешься, — низко ответил он. — Но не сейчас, позднее.

Я и правда догадывалась.

— Пожалуйста. — Я поднялась, вновь кладя руку на его запястье. — Я хочу его сейчас, Таррен, пожалуйста.

Таррен не мог мне отказать, а я не могла не воспользоваться такой возможностью. И на следующий день, когда я появилась рядом с ним, улыбаясь и придерживаясь за его локоть, на мне, в дополнение ко всем украшениям, которые он подарил за это время, красовалось ожерелье из чёрного крона.

И это заставило лорда Таггерта наконец сделать решающий шаг.

***

Они появились словно ниоткуда во время воскресной ярмарки, когда Таррен вместе с Этарром отправился в дальний патруль на целый день. Толпа людей словно бы случайно пыталась оттеснить нас в сторону переулков, но я сразу поняла, что они не из Алтуса — по растерянности в их глазах, по тому, насколько плохо они знали местность и как выискивали среди толпы «своих».

— Не шевелитесь, леди Франческа! — громко прокричал Каллен, которого от меня постепенно оттесняли. — Карнакс!

— Нет! — зашипела я. — Позволь им, они из Салира. Если тебя на самом деле интересует спокойное будущее Таррена и ты хочешь, чтобы всё завершилось, позволь им!

Я и сама не заметила, насколько похожим в этот момент стал мой голос на голос Таррена, а вот Каллен заметил. Его глаза расширились, и я увидела на горизонте тень дракона…

Но потом она замедлилась и понеслась в другую сторону.

Арти я тоже не звала, хотя знала, что она может прилететь по первой же моей просьбе, но сейчас хотела, чтобы эта толпа наконец отнесла нас к месту назначения. Им оказался полутупик с двумя путями отхода, оба плотно перекрывали люди из Салира, а по сторонам стояло несколько двухэтажных домов.

Дверь одного из них распахнулась, и наружу вышел лорд Таггерт, а в окнах соседних домов я заметила знакомых мне лордов из совета, Перрина, Октавию и Полиану.

Решили устроить для меня публичную казнь?