Мир без вуали

Глава 42. Последняя драконица

— Поднимайся, Фран, — Таррен разбудил меня ночью того же дня, и я попыталась потянуть его в постель, считая, что ему нужно отоспаться, пусть даже это будут его жалкие несколько часов.

— Нет, поднимайся, мы улетаем.

Я сразу же окончательно проснулась, не понимая, к чему он ведёт, а Таррен потянул меня за руку, кивая в сторону сундука с одеждой.

— Куда мы…?

— Увидишь, — тихо ответил он.

Я кивнула, но Таррена моя реакция только расстроила. По всей видимости, он предпочёл бы, чтобы я донимала его вопросами или сопротивлялась, потому что моё постоянное равнодушие уже безумно его достало.

Мы летели молча, и я видела, как Таррен долго смотрит на спокойный спящий город, который хранил столько секретов. Ветер бил в лицо, но я пряталась от него за шеей Артассии, тоненькой и длинной по сравнению с огромным телом Этарра, летевшего рядом и принимавшего на себя большую часть встречных потоков.

Этарр оглядывался на нас, именно дракон, не Таррен. Его явно интересовала моя драконица, он даже издавал странные горловые звуки, будто пытался с ней разговаривать, но Арти это особо не занимало, и она сохраняла невероятное спокойствие.

Направление я узнавала, и почему-то чем ближе мы подлетали к этому месту, тем меньше мне хотелось там оказаться. Но Таррен меня не спрашивал — он приземлился прямо в ущелье, ведущее к пещере, где мы нашли Вигорра, и я за ним, оставаясь на небольшом расстоянии.

— Зачем мы здесь? — спросила я, рассматривая… разобранный завал, прежде закрывавший вход.

Он подготовился. Здесь кто-то уже побывал до нас и расчистил дорогу внутрь. Интересно, нашли ли они голову и тело Вигорра? И что сделали с телами… тех, кто остался там?

— Пойдём, Фран, — тихо произнёс Таррен, но возвращаться в эту пещеру я не хотела.

Там находилось тело моей матери, тело мужа Анны, других жителей Астралиса, отправившихся в поход за невозможной целью.

— Зачем мы здесь?! — повторила я свой вопрос.

— Ты не хочешь похоронить свою мать? Я пришёл забрать тело своего отца и его голову, а заодно помочь тебе.

Помочь мне с чем? При воспоминании о строчках в её журнале, о том, что она не вспомнила обо мне ни разу, становилось настолько больно, что я едва могла дышать.

— Ты был там? — тихо спросила я, и Таррен кивнул.

— Будет разумно дать жителям Астралиса забрать тела своих родных, узнать больше о том, что там случилось. Они наконец смогут закрыть эту страницу, отпустить боль, неизвестность.

При этом смотрел он только на меня, но мне всё равно не хотелось туда идти.

Я хотела похоронить воспоминания о родителях, особенно о маме, в самом далёком уголке души, но Таррену до этого не было никакого дела — он почти потащил меня внутрь, а там начал осторожно, руками в перчатках, разбирать… тела.

От запаха и воспоминаний меня немного тошнило, и я провела рукой по шее Артассии, ища в ней поддержку. Она и тогда прекрасно справлялась с Вигорром, без неё мы бы никогда его не одолели.

— Почему он тогда не умер? Твой отец. Он даже умел говорить. — Я отошла от драконицы, прошла дальше, обхватив себя за плечи.

— Он не совсем живой, это просто его тело, — возразил Таррен, продолжая кого-то искать, и мне отчаянно хотелось крикнуть, чтобы он перестал, чтобы мы вернулись, что я буду сражаться за него с Октавией, с лордом Таггертом, постараюсь укрепить его положение при дворе. — Нежить поглощает тела и использует их ресурсы для собственного существования, но, видимо, его разум оказался слишком сильным, и они образовали подобный… союз.

В этот момент Таррен наконец добрался до того, что искал, и, конечно же, это было тело моей мамы.

— Отпусти её, я хочу уйти, — жёстко произнесла я.

— Нет, мы останемся здесь, — приказной голос, которому никто в королевстве пока не смел сопротивляться. - Уверен, ты будешь очень рада похоронить свою маму и навещать ее могилу, разговаривать с ней. Помоги мне, нужно поместить ее на Этарра.

Но… от всего происходящего меня затошнило по-настоящему, настолько сильно, что захотелось просто оказаться подальше. Я вылетела из пещеры к драконам, которые теперь стояли совсем близко друг к другу, и тяжело задышала, вбирая свежий ночной воздух и чувствуя, что ещё немного — и меня вырвет.

Сзади меня обхватили сильные мужские руки, прижимая к твёрдому телу, и я со всей силы ударила Таррена локтем, пытаясь вырваться, но его хватка была как капкан. Он только сильнее сжал меня, пытаясь успокоить.

— Уйдём отсюда! — выругалась я. — Зачем ты это делаешь? Просто хочешь вызвать у меня хоть какие-то эмоции?

— Даже если так?! — не менее зло ответил он. — Я не знаю, зачем ты похоронила себя, притом что ты живой человек. Сейчас, когда ты выполнила свою миссию, можно просто оставить всё? Я живой, Фран, и ты нужна мне живой, а не вот это…

— «Вот это»! — Я дёрнулась ещё раз, на этот раз удачнее, и смогла отойти на шаг, но Таррен тут же снова стиснул меня, теперь уже лицом к лицу, и встряхнул. — Какая тебе разница? Ты сам сделал всё, чтобы я тебя ненавидела! А сейчас я решила помочь тебе, полностью стать твоим союзником, но тебе хочется ковыряться у меня в душе, причинять боль, ещё большую…

Мой голос был пропитан ядом, его — агрессией.

— Потому что я хочу, чтобы ты хотела помочь себе! Чтобы мечтала о будущем, представляла нашу семью, свою силу, хотела всего этого, раздери тебя нежить!

С этими словами Таррен поцеловал меня, я укусила его в ответ, пнула, со всей силы ударила кулаком в грудь, и в какой-то момент мы оба повалились на землю. Его тело казалось неподъёмным, он прижал меня всем своим весом, одной рукой обхватил голову, а вторую положил на шею, не позволяя двигаться, и… продолжал целовать, грубо, пока я кусала его в ответ, чувствуя на языке вкус крови.

Я сама не знаю, когда начала отвечать на его поцелуи, когда до боли в пальцах вцепилась в одежду, пока меня трясло. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались наружу, всё закончилось самой банальной истерикой.

Таррен больше не целовал меня, только гладил по голове, ладонью без перчаток, прижав её к своему плечу, а потом перекатился на бок, позволяя мне гореть в собственных эмоциях. А я цеплялась за него так, будто он оставался последним лучиком света в темноте.

— Грёбаная… истерика. Это просто нервный срыв, — выплюнула я, не веря, что до такого дошло.

***