Страница 112 из 151
Целесте не тратила время на замах, из стойки с низким центром тяжести она резко выбросила пальцы ему в глаза. По-моему, не ради поражения, а чтобы перекрыть обзор и сбить дыхание. Он инстинктивно отшатнулся, и в ту же секунду моя нога с сильным рывком ударила его в живот. Судя по глухому звуку и моим ощущениям, там крылась огромная, страшная рана — просто под почерневшей и затвердевшей от крови одеждой её не было видно.
Только тогда Таррен отпустил мою руку.
В его зелёных глазах вспыхнуло изумление, но Целесте уже подхватила с земли валявшийся неподалёку меч и сжала рукоять плотно, без лишнего напряжения в кисти.
— Фран… — он предупреждал и, по-моему, не верил, что я всерьёз нападу на него, категорически не понимал, что происходит, но при этом готовился защищаться.
Этого просто не может быть.
«Остановись, не сейчас!» — закричала я внутри, отчаянно пытаясь вернуть себе контроль над телом.
Первый удар — диагональный срез снизу вверх, целящийся куда-то в печень, и Таррен использовал металлические наручи на запястьях, принимая сталь. Удар отозвался дрожью в моих руках, но Целесте не отпрянула, продолжала давить, заставляя его отступать.
— Фран, я не буду с тобой сражаться, тебе не победить меня, — предупреждающе произнёс он.
Сильным рывком оттолкнул меч, который держали мои руки, и клинок соскользнул вниз, со всей силы ударившись о мостовую. Но Целесте тут же подалась вбок — почти так же, как и Рой недавно. В ту сторону, где на плече Таррена, близко к шее, находилась страшная открытая рана.
В этот момент в моей голове возникло дикое подозрение, что Рой пытался отрубить Таррену голову.
«Остановись, верни мне контроль телом!» — приказывала я изнутри, но моё тело вместо этого атаковало.
Таррен не наносил встречных ударов, хотя в какой-то момент подобрал второй меч — меч Роя. Только уклоны, сбросы и жёсткие блоки. Таррен двигался по внешнему кругу, пытался держать дистанцию за счёт длины рук, но повреждённый плечевой сустав не давал ему полноценно защищать одну сторону. Целесте просчитывала, высчитывала до секунды его задержки, после каждого сброса атаки он проседал на правую ногу на долю секунды дольше нормы, компенсируя вес.
— Я не буду с тобой сражаться! — хрипло выдохнул он, отбивая очередной короткий укол в корпус полукруговым блоком и пытаясь схватить меня руками — наверняка надеясь удержать, пока я не перебешусь и не приду в себя.
Все его слова проходили мимо, Целесте взвинтила темп, перейдя на непрерывную серию коротких кистевых выпадов, не давая его мечу вернуться в нейтральное положение и заставляя постоянно работать на пределе реакции. Удар в бедро, перевод в корпус, удар совсем близко к ране… Таррен подставил клинок под верхний блок, раскрывая подмышечную зону.
Целесте только этого и ждала.
Вместо завершения замаха она сделала полушаг правой ногой внутрь его стойки, заходя за опорную ногу Таррена и блокируя ему шаг назад. И одновременно с этим, скользя своим лезвием по его клинку до самого перекрестья, сменила вектор — короткий, страшный по силе толкающий удар рукоятью и остриём прямиком в распахнутую рану возле шеи.
Сталь вошла в ту же рассечённую плоть, разрывая костные волокна, и моё нутро пронзил дикий ужас. Я слышала крики толпы, не готовой видеть здесь смерть.
Таррен глухо, хрипло вскрикнул, его колени подломились, а пальцы бессильно разжались, роняя меч на окровавленные камни.
«Нет, пожалуйста, нет, не убивай его!» — мучительно кричала я, когда Целесте вновь подняла меч.
И нанесла удар туда же, куда и предыдущий, пока Таррен не отрывал от меня потрясённых светлых глаз. Я, наверное, никогда не забуду того, как заносила сталь раз за разом, подбираясь всё ближе к голове, несмотря на то, что его тело было намного сильнее обычного человека.
Никакие слова в голове не помогали с Целесте, я хотела закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но не могла. Просила помощи у кого угодно, умоляла…
И когда я окончательно поверила, что следующий удар убьёт Таррена, моё тело смело в сторону. Целесте моментально исчезла из моей головы, оставив меня в ослабленном, дрожащем от ужаса и напряжения теле, а сверху навалился тяжёлый чёрный комок из костей, крыльев и мышц.
Ворон…
Воспоминания моего дракона, точнее, его сородичей, наплыли лавиной, но в них вновь не прослеживалось никакого смысла. Я попыталась встряхнуть головой, потому что внутри крутилась только одна мысль — о Таррене, о том, что он сейчас, возможно, умирает.
А Рой находится рядом и в любой момент может воспользоваться моментом, чтобы его добить.
Падения, одно за другим… Неудачники, несостоявшиеся дракарры, поднимались в небо на драконах и падали раз за разом. Иногда воспоминания обрывались прямо во время падения, но чаще всего я видела сам момент столкновения.
Не сейчас, пожалуйста, Ворон!
Последний разбившийся мужчина выжил — он лишь хрипел, ползая по земле и вглядываясь в голубое небо вслед улетающему дракону. Мне он показался даже знакомым… А потом, без сил, на боку, мужчина начал писать что-то на земле.
Я не сразу стала всматриваться, потому что надеялась избавиться от наваждения, но Ворон, обычно достаточно послушный, в этот раз не отходил. И хорошо, потому что иначе Целесте снова могла пробраться в мою голову.
Буквы на песке стали складываться в слово. Не слово — имя.
«Артассиа».
Воспоминания прервались в ту же секунду, и я смогла вернуться в настоящее, уставившись в любопытные, ярко-зелёные глаза, которые всем своим видом передавали нетерпение. Ворон словно спрашивал меня, дошло ли до меня наконец…
Нет, не Ворон. Артассиа — это было имя моего дракона… Драконицы.
Мой дракон всё это время был самкой.
Магическое, длинное, благородное имя, на мой взгляд, никак не сочеталось с всё ещё пузатым детёнышем дракона размером больше коня, но я не успела об этом даже подумать. На Ворона… Артассию напали — тем же странным залпом, которым ударили по Этарру, когда тот только прилетел.
— Нет! — я бросилась к упавшему дракончику, пытаясь удержать его, точнее, её, но тело было слишком тяжёлым. — Почему вы нападаете на дракона?!
Хотелось найти человека на крыше и разорвать.
— По правилам поединка драконы не имеют права находиться на арене во время битвы за престол! — громко огласил Энтони де Лоренц. — Вашему дракону ничего не угрожает, просто он некоторое время не сможет летать.