Страница 73 из 78
В общем, мы все — ну, мужская часть всех — сильно огорчились. Но Глейза, похоже, была даже рада, поцеловала Рошера в угол рта, Лэрика — в нос, погладила меня по щеке и сообщила, что лично ей так будет гораздо спокойнее и лучше.
— Вы же меня в бою уже видели. Я не трушу и на руках у вас виснуть не буду.
— Ага, — отозвался Лэрик. — Тебя ранили.
— Тут ничего не поделаешь, — вздохнула Глейза. — Никто не застрахован. И тебя могли, бой ведь.
Заглянул Элис, сказал, что за эту ночь мы выйдем из проклятущего пролива Гизеллы на чистую воду — а там уже и до Русалочьего Форта рукой подать. И ещё сказал, что нам всем велено отдыхать.
Аппетита особого ни у кого не было, но нам принесли еду. Рыжий матрос Айк, который, кажется, заметил, что мы как-то без энтузиазма на неё смотрим, сказал таинственным тоном, что сейчас нам покажет кое-что — и притащил пару жестяных банок с бело-голубыми наклейками. И заговорщески сообщил:
— На флоте живые очень ценят.
Мы вскрыли банки, а в них оказалось консервированное молоко. С такой штукой мы раньше как-то не встречались никогда. Рошер, правда, заметил, что на армейских складах, на случай войны, наверное, и у нас есть — но лично он тоже не пробовал.
А консервированное молоко оказалось сладкое, очень-очень густое и тягучее — и вообще, даже для августейших, неожиданно прекрасное лакомство. Натурально лекарство: у всех, даже у девушек, всякая апатия прошла.
— Это же просто волшебство какое-то, мэтр Айк, — промурлыкала Глейза. — Живые на флоте разбираются в угощениях, вы нас убедили! Мы вам так признательны!
Если бы каучук мог краснеть, Айк точно покраснел бы от удовольствия.
В общем, получилось с отдыхом. И даже поспать получилось.
Правда, сначала меня разбудили еле слышные всхлипывания. Я ещё раньше, чем окончательно проснулся, понял, что это Ильсора плачет — и у меня просто сердце сжалось. Она же не вопила, не истерила и не ругалась, только чуть-чуть.. в подушку.
Я сел — и она заметила. Спустилась сверху — и мы с ней вышли из нашей каюты в крохотный закуточек около радиорубки.
— Я могу помочь, леди Ильсора? — спросил я шёпотом.
Она вытерла слёзы кулаком, как совсем маленькая девочка.
— Чем-то ты уже помог.. Мне так надо это кому-то сказать.. а все спят..
— Ты боишься, да? — спросил я.
А Ильсора вдруг, как она всегда, резко, обняла меня за шею, ткнулась носом — нестерпимо. Не из-за её лихой благодати. Просто так жаль её стало.. до боли.
Она меня вовсе не пыталась ловить. Она сама хотела погреться. И я её обнял, как кошку.
— Мне очень маму жалко, — прошептала Ильсора мне куда-то между шеей и плечом. — Мне так к маме хочется! Мне её не хватает так! И леди Олы! И леди Алики!
— А это кто?
— Гувернантка, — шепнула Ильсора и шмыгнула носом. — И учительница рисования. Они такие хорошие! Я с ними дружила. Их убили, да?
Она так плакала, что у меня рубашка промокла на этом месте. Горячие слёзы прям. А от волос уже духами почти не пахло, а пахло тоже котёнком..
— Да незачем их убивать, что ты, — сказал я. Не то чтобы сильно в это верил, но и так могло случиться. — Они же не охрана, они никому не опасные. Вот охрану очень жаль. А дам, наверное, просто заперли где-то.. а сейчас вообще, наверное, выпустили. Если не совсем кошмар-кошмар, они ещё и домой вернутся. Придётся только продать что-нибудь, чтобы купить билеты на поезд..
Ильсора подняла на меня взгляд: ресницы мокрые и слиплись, глаза блестят.. А у меня даже платка нет.. а она милая, я даже не знаю, была она вообще хоть раз ещё такая милая, или это только теперь.
Я тогда понял, что Ильсору я тоже люблю. Не как Глейзу — ну так она и не Глейза. А я — вот что я за тип.. а с другой стороны.. я же ни о чём таком.. я просто.. Я мог бы её поцеловать в мокрую щёку, чтобы ей стало полегче.. и всё вообще.
Потому что благодать её сейчас окружала почти совсем не колючая.
— Без мамы так плохо, — пожаловалась она. — Как будто я совсем-совсем одна, меня вообще никто не понимает..
— Я понимаю, — сказал я. — И Рошер понимает. И августейшие понимают. Так что ты не одна, ты со всеми.. а без мамы плохо, я знаю. Мне тоже плохо.
— А потом я останусь вообще одна, — сказала Ильсора горестно. — В Прибережье. При чужом дворе. Страшно так..
— Это же не надолго, — сказал я. — Мы только победим — и ты вернёшься домой. А королева Виллемина.. ну, она же хорошая, да?
— Я не знаю, — сказала Ильсора. — Я боюсь, я так боюсь.. Я на аэроплане лететь ужасно боюсь. А вдруг он упадёт? И Чёрную Карлу боюсь. А если я умру и меня тоже фарфоровой сделают? Я иногда так боюсь, что у меня даже живот болит.
Я ей подул в макушку легонечко — и она сразу руку туда положила. И я поцеловал её пальцы, чуть коснувшись.. ну, руку принцессе же целовать — это по этикету же, правда?
А Ильсора руку убрала и на меня посмотрела очень серьёзно.
— Ты же вернёшься за мной? Да?
— Все вернёмся, — сказал я как можно убедительнее.
— Все — понятно, — сказала она. — А ты?
— Я — да. Само собой.
Ильсора задумалась, лицо у неё сделалось интересное очень.. мне даже показалось, что её благодать светится сквозь кожу, как у Глейзы.. ну, не совсем, конечно.. но чуть-чуть похоже.
— Знаешь, что? — сказала Ильсора медленно. — А ведь ты мой единственный настоящий друг. Старшие — не в счёт, они же семья, да? И Рошер не в счёт, он тоже как брат. А ты — другое..
— Может, и не единственный, — сказал я. — Разве Гектор тебе не друг? Или Рауль? Или капитан? Или мессир Айрис? Но мы с тобой, конечно, друзья.
Она чуть-чуть усмехнулась.
— Не понимаешь ничего.. ну и пусть. Ты только за мной вернись, хорошо? Пообещай. Ты знаешь какую-нибудь страшную клятву?
Я помотал головой.
— Я ж некромант. Я не могу клясться страшной клятвой. А вдруг меня убьют, а я буду к тебе привязан мёртвый? Я просто так обещаю. Сделаю всё, что смогу, чтобы вернуться.
Ильсора вздохнула, и губы у неё надулись сами собой.
— Ну ладно.. ты прав, вообще-то.. — и встряхнулась, даже чуть улыбнулась. — Ну и пусть. Давай поспим. Всё равно хорошо получилось, — и вдруг спохватилась. — Слушай, Валиен, а ты же не думаешь, что я совсем дурочка?
— Нет, — сказал я. — Точно нет.
Полную правду сказал.
И она, кажется, опять хотела меня поцеловать, сделала такое движение, но вспомнила про благодать, наверное, и передумала. А я пожалел, что она передумала: я к благодати уже привык, я, наверное, не стал бы ржать, как последний слабоумный. Но, с другой стороны, она же права: подводный корабль, ночь.. все спят, кроме вахтенных. Ещё бы не хватало тут ржать, как целый табун.