Страница 53 из 78
— А я не тонул, — сказал Рауль. — Меня, если честно, и не убивали, вот такая вот засада. Я лихорадку подцепил, а она перешла в тяжёлое воспаление. И помер я в лазарете, не сумели медики вытянуть. Печалька, конечно, зато у меня было время хорошо подумать и как следует себя настроить. Во-первых, когда я понял, что дело швах, рапорт подал, что хочу служить короне после смерти. А во-вторых, решил, что пойду туда, где всегда нужны и некроманты, и священники — и вечно не хватает. В общем, умирая, уже думал: ну лич и лич, так тоже можно сделать много всего хорошего.. если Бог даст.
Когда говорят «лич» — представляется злобный мёртвый ведьмак. Рауль — лич?
— Я думал, «лич» — это нечто из древних легенд, — усмехнулся Гектор. — Перелесских, страшных и отвратительных, о злобных душах некромантов, привязанных к их гниющим трупам за страшные грехи..
— Ага, — сказал Рауль. — Лич — это впрямь мёртвый некромант. Прямо скажу: персонаж редкий. Но существующий и очень, очень ценный, — добавил он, улыбаясь. — Нарасхват по всему подводному флоту. «Брат Рауль, сделайте милость Господа ради..» — и получается, что живу на «Миражах», только изредка и схожу на берег.
Каучук позволял улыбаться только чуть-чуть, еле заметно раздвигать губы, наверное поэтому получалось на редкость мило.
— Живёте.. — в тоне Гектора мне послышалась даже печаль.
— Ну да, — сказал Рауль. — Ждут на берегу, а я море люблю. Родители ждут, старший брат с женой.. если бы не сан, так и невеста ждала бы, а так — только сестрички под Путеводной Звездой, поболтать о милости Господней, чтобы моряк себя не чувствовал забытым на земле..
Ждут девушки? Ну ясно, совсем святых наставников, которые выглядят лет на двадцать с хвостиком, наверное, и не бывает, но он же мёртвый..
— Невеста? — поразился Гектор.
— Ну вот меня-то супруга ждёт, — Айрис отложил книгу и блокнот, видимо, сообразил, что не дадим мы ему почитать своей болтовнёй.
Мы с Гектором на него уставились, отвесив челюсти, совершенно неприлично, а я ещё и ляпнул сдуру:
— Живая⁈
И Рауль расхохотался, а Айрис так «хе-хе», как и полагается серьёзному немолодому медику.
— Конечно, живая, молодые люди, — сказал он и разгладил усы. — Со мной ведь как вышло: я вернулся пятьдесят лет спустя после смерти.. Узнал, что жена моя давным-давно уж померла, и сын помер, а нашёл я только внучку, взрослую уже даму, замужем.. Звала она деда жить к себе, да я подумал, что совсем уже для её семьи незнакомый человек, чужой.. И устроился жить сперва в офицерском приюте для фарфора, а потом снял меблированные комнаты у вдовы, в городе. Мэтресса Санра, — и в голосе такая светлая мечтательность появилась..
— Добрая хозяйка? — спросил Гектор.
— И добрая, и красивая, — сказал Айрис нежно. — Вдова моряка.. кто ж лучше поймёт моряка! Вот, извольте взглянуть.
Он вынул старинный серебряный хронометр с крышкой и открыл крышку — а на её внутренней стороне оказалась светокарточка на эмали. Портрет полной темноволосой мэтрессы, немолодой уже, но правда приятной, с ямочками на щеках, с круглым добрым лицом.
— Да, красавица, — сказал Гектор.
— Ну вот, — вздохнул Айрис, пряча хронометр. — Так и вышло, что теперь и жена у меня, и дети.. девочка совсем невеста, а мальчик — гимназист. Из моря ждут, всё, значит, правильно. Выходит, доживу свою человеческую жизнь так, как человеку положено.
А я подумал, что пожилой мессир Айрис с пожилой дамой, наверное.. это самое.. не особенно обнимаются.. в смысле.. ну вот Рауль-то как.. беседует с сестричками о Божьей милости?
— Дайте руку, Валиен, — сказал Рауль весело. — Надо прояснить кое-что.
Я подал — и он подал. Странное ощущение: тёплая, почти совсем человеческая ладонь, только чуть другая на ощупь, более жёсткая, пожалуй. Виден металл на сгибах пальцев: когда держишь за руку, холодок, как от перстней. Вместо ногтей — стальные пластинки полированные. А так — совсем как настоящая.
И на каучуке цвета смуглой кожи — светлые рубцы. Как у некроманта, который режет себе ладонь привычно. И я тронул эти светлые полоски.
— Неужели и у вас затягиваются?
— Ага, — сказал Рауль. — Мы тут много интересного насмотрелись.. Например, что и фарфоровые седеют. Парик можно легко поменять, а вот брови, усы, борода.. Даже лица немного меняются. Вы ж чувствуете, да? Фарфор — не мёртвые, фарфор — живые, искусственные только.
Гектор кивнул. Взял другую руку Рауля, тоже разглядывать.
— Жертва через боль?
— Да. Кровь жалею и экономлю, — сказал Рауль, отнял у меня ладонь и приложил её к груди. — Кровь ношу с собой. Отца. Консервант Лайзора позволяет хранить долго, на поход хватает.. Но я точно скажу, братья: кто придумает, как располагать её в теле более удобно — тот получит орден Звезды с Мечом. Потому что резать здесь очень больно, тяжело контролировать силу удара, чтобы не вытекло слишком много, а закрывается плохо, всё равно приходится заклеивать.
Он расстегнул форменную рубашку — и мы увидели эти белые шрамы у него под ключицей. Много.
— А я хотел вам крови предложить, брат Рауль, — сказал я. — Я, знаете, как-то в газете прочитал про этот консервант.. У вас же есть, мессир Айрис?
— Конечно, — сказал Айрис. — В походе всяко бывает.
— А я бы взял вашу, — сказал Рауль. — Мы с вами здорово сработали ночью, у нас Дар в резонансе. Только не сейчас, да? Вам бы хорошенько отдохнуть для начала.
— Дам и я, — сказал Гектор. — Вижу в этом смысл.
Рауль на миг притормозил, задумался — будто хотел сходу отказаться. Я подумал, что с Гектором он не в резонансе.. мне сходу сказал, что у меня светлый Дар, ну да.. про Гектора такое категорически не скажешь..
Но Рауль неожиданно легко согласился:
— Хорошо. Но тоже не сейчас. Уж из вас-то кровь тянуть, Гектор, мне совсем не по нутру, если честно. Вы еле выжили.. вам нужно окрепнуть, хорошо?
Ну вот. Он, оказывается, Гектора пожалел. А я-то уж подумал всяко инако.. несправедливо.
А Гектор смотрел на Рауля задумчиво и странно — и, по-моему, всё равно огорчился.
И тут над столиком Айриса вспыхнул круглый огонёк.
— Нас зовут, — сказал Айрис. — Вы отдыхайте пока. Вернусь — измерим вам температуру, мессир Гектор.
Они ушли — и я хотел уйти, вернуться к августейшим и Рошеру, а Гектору дать отдохнуть, он заметно устал. Но только я попытался встать с его койки, как он поймал меня за локоть.
— Не торопись, Валиен, — сказал он еле слышно. — Сядь.
Я сел. Мне было очень не по себе.