Страница 51 из 78
Глава 16
Сны меня просто измучили.
Мне снилось, как арестовывают маму. Как инквизиторы её заталкивают в фургон с решётками, а там уже Шельд сидит, наручниками прикован к какой-то железке. И что мама в шёлковом халатике домашнем, а Шельд — только в рубашке и брюках, а уже снег выпал и фургон изнутри весь обледенел. И охранник в зимней униформе. И это.. я подыхаю от горя и ярости просто.
Но тут меня Ричард обнимает и говорит: «Валиен, это просто сон. Мы с тобой не ясновидящие, вещих снов у нас не бывает. Не тревожься». И это облегчение такое.. Я, кажется, проснулся на секундочку — и тут же снова заснул.
И приснились мои августейшие, прикованные цепями к столбам, вернее — между столбами, за лодыжки и запястья. Нагишом. И принцессы. И какой-то.. тварь какая-то в маске без лица.. кровь.. И вдруг Ричард сказал: «Вот же сволота.. это никогда не случится, Валиен, всё. Сейчас мы его заткнём, чтобы не мечтал вслух». И Лэрик тряхнул меня за плечо, не во сне, наяву:
— Всё, всё, Валиен, это снится тебе, всё..
Руку мне подал — я в неё уткнулся лбом — в звёздный туман, в млечное мерцающее тепло его.. и по-настоящему уснул, без наведённых мерзостей. И мне приснился призрак Отри, как он растерянно спросил: «Это чё, а?» — и как его утянула в ад эта тварь, адская гончая.. и как мы потом бежали по пирсу, а в нас стреляли.. и как волна смерти рвёт связь между душами и телами..
Вообще-то, это тоже было больно. Но не настолько.
Я проснулся от запаха моря. От холодного свежего воздуха. Захотелось полной грудью вдохнуть.
Я открыл глаза — и увидел, что лежу на койке в нашей каюте, и горит тот же электрический светильник, не слишком яркий, и фанерная наша дверь открыта. А все мои — здесь, сидели на койке напротив, и тихонечко шептались, видимо.
И обрадовались, когда я проснулся.
— Нормально, Валиен? — спросил Лэрик. — Здорово тебя встряхнуло ночью. Кошмары снились?
Я сел и мотнул головой.
— Нормально. Ты помог очень. И Ричард. Мне кажется, эти истории, будто вампиры бродят по снам — правда. Ричард у меня во сне ещё сказал.. что-то вроде такого: «заткнём его, чтобы не мечтал вслух». Рэнга, наверное. Или Дингра.
— Неужели Рэнг может так громко мечтать? — улыбнулась Глейза.
— Если Дингр поможет, — сказал я. — А может, это у них общие мечты. Как вас убивают, высочества. После пыток.. мерзость, но и дурость. Лучше скажите: мы что, всплыли на поверхность?
— Нет, — сказал Лэрик. — «Мираж» поднял трубу какую-то, через которую из-под воды можно дышать.
— Опасно всплывать, — сказал Рошер. — Они все говорят, что опасно. Хочешь поесть?
Я кивнул.
— Матросы принесли еды и остановились поглядеть, как мы едим, — весело сказала Глейза. — Кормили нас, как котят.
— Просто отвыкли, — сказал Лэрик. — А нам ужасно хотелось жрать, как назло. Мы их, наверное, сильно насмешили.. только старались тебя не будить.. Вам надо было поспать, тебе и малютке, мы знаем.
Мне вручили стакан с водой, придвинули пачку сухих галет. Рошер вскрыл банку консервированной ветчины и принялся нарезать её на ломтики.
Проходящие мимо нашей каюты искусственные моряки впрямь заглядывали. Улыбались, кто мог, и подмигивали — но меня вообще не смущало почему-то.. ну да, может, им впрямь приятно смотреть, как едят живые люди. Мало ли.
— Видишь! — фыркнула Ильсора. — Рошер учил всех есть консервированное мясо только ножом, потому что приборов особо нет.
— Почему — нет? — удивился Лэрик. — Ложки есть. Хочешь консервированных вишен, Валиен?
— Я поражаюсь, что у них консервы есть, — сказал я. — Это ведь целиком и исключительно для нас.
— Конечно, — сказала Глейза. — На «Миражах» даже камбуза нет. Как я поняла, обычно и лазарета нет, с ними ходят в море не медики, а фельдшеры-техники, те, кто умеет чинить искусственные тела. Самый минимум для живых людей.. вот на такой случай, как наш. Если нужно кого-то спасать.
— Кстати, о лазарете, — сказал я. — Как Гектор?
— Болтает с наставником, — сказала Ильсора и забрала банку с консервированными вишнями себе. — Сказал, что останется в лазарете, чтобы нас ещё больше не стеснять. Ему намного лучше. Он мне сказал, что я вестник Божий, — закончила она важно и достала ложкой сразу несколько вишен.
— С наставником? — удивился я.
— С братом Раулем, — сказала Ильсора. — Ты чего? Ты же его видел! Он сказал, вы с ним ночью прогнали чудовище. Огромное.
— Он наставник⁈
Вот это новость..
У него Дар же.. причём сильный.. он поставил щит, как некромант.. и молился.. и он у них — член экипажа.. и он — точно не ведьмак..
— Ребята, — сказал я, — мне очень надо поговорить с Раулем.
— Доешь сначала, — сказал Лэрик. — Это ж подводный корабль, Рауль отсюда точно никуда не денется, пока мы не пристанем к берегу.
Ну здраво, ну!
Я ел и думал, что удивительно, какой кажется невероятно вкусной эта консервированная ветчина с галетами. И что все искусственные моряки разговаривают, как южанам положено — этакой мягкой скороговорочкой — но южный говорок, почему-то, не бесит. А перелесский бесит.. но всё равно кажется, что Ричард говорит очень мило.
И что на Рауле — та же голубая униформа, как на всех на нас. И пилотка. И как же можно узнать, что он — капеллан? И как вообще всё это получилось-то, что он капеллан, что он искусственный, что он молодой — и что он говорит, например, про адскую тварь «задрыга жизни»?
Наставникам точно такое можно говорить?
А ещё меня порадовало, что мои ребята, глядя на меня, тоже решили ещё немного поесть. Особенно — что принцессы разделили вишни.
На подводном корабле, если честно, не так уж и удобно, а моментами очень страшно. Но мои августейшие едят. А у меня два верных показателя, что мы в чистом месте: мой Дар — и что высочества могут есть. Лэрик перешёл ко мне — но я даже через проход между койками чувствовал, что он отдохнул: он заметно светился. Принцессы просто сияли — и мне даже показалось, что свечение Ильсоры так и осталось ярким, но как будто стало не таким резким.
А может, я привык просто. Рошер-то точно привык.. или очень сильно изменился.. Я подумал, что уже очень давно не видел у него эту ухмылочку — ну, будто он пьян или нанюхался. Он же сидел с Глейзой в обнимку, они откусывали от одной галеты, хихикали — но совершенно же нормально выглядели.
Просто как влюблённые люди.
А холодный сквозняк перестал гулять по «Миражу», пока я доедал.
— Слышите? — сказал Рошер. — Они втягивают дыхательную трубу.