Страница 5 из 78
Глава 2
Мы, конечно, удрали сразу, как появилась возможность. А она появилась: к Ильсоре пришла её преподавательница рисования, пригласила остаться и нас, но у них с Ильсорой был специфический интерес. Они достали десяток модных журналов и принялись доделывать эскиз какой-то шляпки.
Лэрик тут же фыркнул:
— Меня увольте!
Нет, ну так-то хорошая шляпка, зря он. Я сказал:
— Вот цвет у перьев шикарный просто. Только мы ж не умеем. Давай потом порисуем морские пейзажи с натуры, а, леди Ильсора?
Почему-то это её ужасно обрадовало. Она прямо высветилась:
— Ты, Валиен, такая лапушка! Договорились!
Глейза сказала:
— Надо же. На пленэр с нами пойдёшь?
И Ильсора даже не огрызнулась, а довольно мирно сказала:
— Ну.. не знаю, я попробую, во всяком случае. Если ты не станешь кусаться.
Глейза усмехнулась устало, но не зло. Королева, кажется, удивилась, но только приподняла бровь, без всяких попыток нас одёрнуть. Достала шкатулку с валиками для фонографа и валик оттуда вынула.
— Полагаю, — сказала Ильсоре, но вообще-то нам всем, — что эти любители болтать языком могут валить и болтать, а мы с тобой, дорогая, послушаем леди Сэглину. Драгоценный голос, не так ли?
И Лэрик неожиданно сказал:
— Это да. Голос мощный. Тёмное мерцание такое..
— Ну надо же! — ещё больше удивилась Вирелла. — Ты можешь быть любезным? Воистину чудны дела твои, Господи!
— Если меня не ловить и не хватать, я мирный, — сказал Лэрик.
— Ах, только и дела у меня что ловить тебя! — фыркнула Вирелла. — Хотите идти — идите, хотите слушать — оставайтесь, нечего стоять в дверях.
Мы свалили, конечно. Нам обязательно надо было обсудить многое. Но мне показалось..
— Валиен до изумления хорошо действует на маму, — сказала Глейза. — Она сегодня ни разу не попыталась вцепиться мне в горло.
Тёмное бархатное контральто Сэглины слышалось и в коридоре вагона, и даже в нашем купе, хоть и глухо: говорить можно было совершенно спокойно.
— Да, — кивнул Лэрик. — Даже удивительно.
— Может, потому что Даурин остался в Святой Земле? — сказал я. — Он её подкручивает и злит, заметно же.
— Это тоже, — сказала Глейза. — Но в прошлый раз его отсутствие ей не помешало.
— Да точно, — сказал Лэрик. — Ты ей вчера понарассказывал всякого, сегодня малюткину шляпку похвалил.. рыцарское воспитание, она падка на такие штуки.
— А ещё мама любит горяченькое, — хмыкнула Глейза.
Никто не стал спорить. Мне показалось, что августейшие чуть-чуть успокоились и развеселились.
Зато Рошер молчал и хохлился. Даже хуже того: он почти ничего не съел за завтраком, хотя, в отличие от августейших, обычно не страдал упадком аппетита. И, когда мы вернулись в их с Глейзой купе, немедленно уселся на диван в обнимку с Глейзой, просто как плюшевого мишку её обнял и прижал — будто пытался греться благодатью.
А благодать его не забирала, как человека, у которого уж совсем паршиво на душе, не берёт ром.
И я думал, что хорошо его понимаю: мне сейчас ужасно не хватало Шельда или Лео, умных взрослых. Я чувствовал себя той самой малой и недоразвитой деточкой, которую надо изображать, чтобы безопасно выглядеть — кой демон! Я и есть безопасный! Мы все — безопасные! Дети, заблудившиеся в темноте!
Я думал, что и Рошер думает что-то в таком роде. Но тут Глейза его спросила:
— Послушай, муж, ты не заболел? Кажется, я никогда тебя таким не видела. Тебя знобит?
Рошер поцеловал её в макушку.
— Здоров я. Думаю.
А глаза больные совершенно.
— Слушай, сюпруг, — встревожился и Лэрик, — мне ты вообще не нравишься. Ты думаешь про тех? Про мёртвых, да?
Рошер кивнул:
— Я думаю про всё. Чем больше думаю — тем хуже мне, ребята.
И я понял: нет, у него, видимо, совсем свои какие-то мысли. У него подход особый, я это уже видел. Возможно, Рошер понял то, до чего мы не допёрли ещё.
— Рошер, — сказал я. — Думай вслух, а?
Рошер чуть улыбнулся:
— Чтоб мне одному не мучиться? Но.. хорошо. Думаю я вот что: эти мертвецы в железе — это же разработано и делается для войны, да?
— Да Бог знает! — возразил Лэрик. — Если это каторжники, так, может, для любых тяжёлых работ.. они же без оружия стояли..
Рошер кивнул:
— Если у тебя есть штык, то им так-то можно и дырочки в ремне прокалывать. Даже удобно. В мирное время он, может, больше низачем и не нужен..
— Допустим, для войны, — сказала Глейза. — Даже наверное для войны. И что?
Рошер вздохнул.
— Хорошо. А вот это заклинание.. «Спит король Лагриан, спят рыцари Золотой Розы».. Оно ведь тоже военное.. военная разработка, да? Шикарная. Если правда такой охват, что можно враз усыпить пассажиров идущего поезда-то..
— Очень похоже, что военная, — сказал я. — Страшная штука так-то.. вспоминаю — и мороз по коже.
— Допустим, военная, — фыркнул Лэрик. — Ну и что?
— А почему я, младший офицер, об этом до сих пор даже не слышал? — тихо сказал Рошер. — Ни от кого. Ни разу.
— Секретная? — как-то растерянно спросила Глейза.
— Наверное, есть какие-то особые части.. — так же растерянно сказал Лэрик.
Я промолчал. Меня снова начало накрывать ужасом, хоть я и не до конца ещё понимал, к чему Рошер гнёт.
А Рошер кивал, глядя на Лэрика:
— Конечно. Даже не сомневайся. Есть особые части с мертвецами, потому что ужасно глупо не использовать такое, если у тебя есть. И люди, которые умеют вот так.. усыплять.. И уж наверное оно всё секретное. И с той стороны тоже есть что-то жуткое и секретное.. мертвецы-то точно.. и утопленники.. И я учился восемь лет. И за восемь лет мне даже не заикнулись ни разу, что вот я, простой парень, младший офицер, должен делать, если, допустим, наши позиции атакуют мертвецы. Что делать-то с ними? Их пулемётной очередью, например, можно скосить? Или они встанут всё равно? Или что?
По-моему, у нас всех одинаково дар речи отшибло. А Рошер вздохнул и поёжился, как от холода. И продолжил:
— А взять заклинание про рыцарей Золотой Розы? Вот у меня устав караульной службы. Где там хоть ползвука про то, что моих солдат могут усыпить заклинанием? И что мне делать-то с этим? Если, например, враг атакует, а гвардейцы спят, что мне делать-то тогда⁈ Допустим, у нас это секретное. А у врага? Что у него ещё есть? Я не знаю. Я вообще не знаю, ребята.
Глейза поцеловала его в висок.
— Ну что ты, Рошер.. ты же заканчивал гвардейский корпус.. прости, но ведь королевские гвардейцы — декоративные солдаты. Ты же сам говорил: строевая подготовка, танцы.. для балов и парадов..
Рошер кивнул, безнадёжно.