Страница 57 из 164
Глава 15
Сергей вышел из здания вокзала и, отойдя чуть в сторону, закурил.
«Что-то ты часто курить начал, товарищ сержант. Раньше едва ли одну сигарету в несколько дней: больше за компанию, а сейчас смолишь и смолишь одну за другой, как заправский курильщик. Х-м-м… Так, понятно же – что-то последние деньки все больше нервными получаются. Вот и сейчас – все в кучу – и некоторый мандраж от предстоящей встречи с родителями, и сущее расстройство от расставания с этой малолеткой Риткой. Запала тебе в душу девчонка, признайся? Да как-то… Не то чтобы запала, а… Жалко ее, честное слово, жалко. Напридумывала что-то себе, накубатурила, а сейчас и самой расстройство одно, да и родителям – головная боль. И ведь – на ровном месте, ни с чего! Хотя… Стоит признаться: поведи я себя по-другому – ничего бы и не случилось. Нет, ну а как я себя повел-то? Как там Саахов говорил: «ничего не сделал, только вошел, да!».
Выматерившись про себя, сплюнув в сердцах, Васильев бросил окурок в урну и, прикинув оставшуюся наличность, решительно направился к стоянке такси. От стоянки этой то и дело отъезжали «Волги»: в основном старые «двадцать первые», но были уже и «двадцать четвертые», пока еще редкие. Машины подъезжали к немаленькой толпе приехавших людей, забирали их понемногу и разъезжались. Но Васильев курс держал не туда, а к тем автомобилям, что продолжали оставаться на месте.
«Бомбилы, мать их за ногу! Застой, застой, а все как в будущем – особо блатные и наглые таксисты занимают особую нишу, «касту» неприкасаемых. Нет, ну сейчас-то я кого-то из них огорчу. Как говорится, хороший мент и до столба… х-м-м… прикопается!».
Подойдя к кучке водителей, Серега молча уставился на выглядевшего самым старшим. Старший не подвел: здесь авторитет зарабатывается не только наглостью, но и умом все-таки:
- Извини, сержант, я на заказе.
Васильев чуть приподнял бровь, однако «старший», слегка добавив в тон вины и раскаяния, повторил:
- Нет, ну точно тебе говорю – на заказе я! «Эсвэ» жду московский, «Москва — Пекин», артисты какие-то приезжают.
Чуть кивнув, сержант повернулся к следующему «бомбиле». Этот был модным: кожаная короткая куртка, вытертая донельзя, где лишь немногие элементы говорили, что ранее она была коричневой, была расстегнута до пупа, открывая всем на обозрение тельняшку; черные брезентовые брюки от рабочей спецовки были чисты и даже наглажены; туфли – не «скороход», а вполне недешевые, как бы не румынские, в тон брюкам; на голове – черная дерматиновая кепка клиньями с пуговкой наверху. Лет тридцати на вид, не старше, был сей представитель якобы пролетариата.
«А на пальцах-то – наколочки воровские. Не помню, что значат остальные, но вот эта – картежная, точно! Катала, что ли?».
Лениво цыкнув зубом, водила протянул:
- Смена кончилась, в парк еду.
Улыбнувшись, Васильев потребовал:
- Водительское удостоверение, техталон, и путевой лист – к досмотру.
Покатав желваки, таксист как будто набрал воздуха для отповеди, но потом «сдулся», видимо, получив непонятный для Васильева знак от коллег:
- Сержант! Ну чего ты прицепился-то ко мне? Говорю же – смену откатал, устал как ломовая лошадь.
- Удостоверение, техталон, путевой лист! – подпустив стали в голос, повторил Васильев и, поставив чемоданчик на асфальт, протянул руку.
Водила вздохнул, обреченно махнул рукой и полез в салон за документами.
- Когда говоришь, смену начал? – почесывая лениво подбородок, уточнил сержант.
- Да чего там… — качнул головой «ловкач».
- Когда начали смену, товарищ водитель! – негромко рявкнул Васильев.
- Ну, в четыре… То ись, в шиснацать часов.
- И чего это – у вас смена длится всего три часа? – нарочито удивился «ментяра», посмотрев на привокзальные часы.
«М-да… Поезд все-таки опоздал на три часа. Должны были приехать в семнадцать ноль-ноль, а приехали почти в восемь вечера. И все это время мне пришлось наблюдать все более смурную мордочку Ритки!».
- Ну так… — таксист явно не знал, что отвечать.
- Какой таксопарк? – продолжал мытарить нерадивого таксиста сержант.
- Так там же… В путевом-то листе – написано! – заскрипел зубами «модный».
- Я спросил: какой таксопарк? – скучающим тоном повторил Сергей.
- Пятый! – сказал, как выплюнул, «таксер».
- Ага… А почему в путевом нет подписи выпускающего механика? Что-то я смотрю – у вас в пятом совсем расслабились, мышей не ловят.
- Да что б тебе… — не выдержал водила, но сразу поправился, — Извините, товарищ сержант, вырвалось. Да ты скажи, чего тебе надо, а то непонятно же!
Последнее уже больше походило на мольбу.
- Садись за руль, поехали! – скомандовал Васильев, а когда сел в салон «Волги» сзади справа, распорядился:
- Включай счетчик!
- Да ладно, я тебя и так довезу! – устало пробормотал таксист.
- Включай счетчик, я сказал. Или ты глухой? Как тогда шоферскую комиссию прошел? – как будто удивился сержант.
Когда машина покатила по улицам города, Сергей чуть расслабился и откинулся на спинку сиденья.
- «Партаки», я смотрю, у тебя «шпильмановские». Может, ты не таксуешь, а «катаешь»? То-то от «бана» уезжать не хотел, — с насмешкой взглянул на «извозчика» сержант.
«Здесь «клиента» с крючка отпускать не следует: посадил, так веди. Но и перегибать палку тоже не дело, а то звезданет монтировкой по башке и – ага, парнишку Митькой звали!».
- Да чего ты? «Партаки» эти с «малолетки» еще, по глупости наколол, — таксист убрал правую руку с руля на рычаг переключения скоростей, как будто спрятал.
Сергей рассмеялся:
- Ты мне-то по ушам не езди: на «малолетке» он по глупости наколол! Да тебе бы пальцы пообрубали, нечем было бы баранку крутить.
- Слушай, сержант… — как-то задушевно спросил водитель, — Ты чего такой злой-то, а? Ведь молодой же совсем, я же вижу – недавно в «мусарню» устроился. Недавно устроился, а такой злой, как пес цепной.
Выпустив воздух, Васильев как будто и сам сдулся: и правда, чего это я? Но усталым и немного грустным тоном ответил:
- А не люблю я вас. Вот – как на духу – терпеть не могу. Всю вашу блатату синелапую. Ладно еще, если кто по-дурничке до «хозяина» залетел, как говорится: «от сохи на время», а всех, кто воровским ходом идет… Веришь, нет ли – терпеть ненавижу!
Теперь уже водила удивленно взглянул на пассажира в зеркало заднего вида и протянул:
- Ишь ты… Как тебя перекорежило-то. Это кто же из «бродяг» тебе так насолил? Или ты из-за этого? – ткнул себе в щеку таксист.