Страница 54 из 164
Завязалась непринужденная беседа. Больше говорила Рита, парень лишь успел ответить на вопрос, где он учился до армии.
- Ах, вон оно чего – физкультурный техникум! – протянула девчонка, — А я-то думаю – ничего себе, какие у тебя плечи широкие.
Круглолицая, с чуть курносым носиком, русоволосая, с хвостом на затылке и озорной челкой, она была очень мила. Казалась и вовсе болтушкой, но пару раз Сергей успел заметить хитренький взгляд девушки, как будто оценивающий – какое впечатление она производит. Парню приходилось не только стараться воспринять тот поток информации, который вываливали на него, поддакивать в нужных местах, но и всеми силами отводить взгляд нет-нет, да соскальзывающий на ножки девчонки. Ножки были длинные, стройные, с матово-белой нежной кожей.
«Прелесть, что за ножки!».
А взгляд, стоило лишь чуть расслабиться, все скользил и скользил по этим красивым ногам, норовя забраться туда, где скрывалось под коротким подолом…
«Нет, ну это как-то уже нездорово. Это испытание какое-то. Да и мамаша все косится, неодобрительно поджимая губы!».
- А как ты относишься к балету? – спросила вдруг Рита.
- К балету? Х-м-м… К балету… — очнулся Сергей.
«Так вон оно чего… Она же говорила сейчас, что занимается в балетной студии при Алтайском институте культуры. Понятно, отчего так притягательны ее ножки!».
- Балет… Это красиво! – не нашел лучшего Васильев, — Только, видишь ли… Я его и видел-то только по телевизору. А по телевизору, согласись, это совсем не то. Правильно?
С облегчением дождавшись какой-то остановки, Сергей, буркнув, что выйдет на перрон покурить, выскочил из купе.
«В девятый класс она перешла, чертовка этакая, типа взрослая совсем. «И целуй меня везде, я ведь взрослая уже!». Ага, так вот поцелуй, а потом за нее дадут больше, чем она весит! Вот же… Встрял, что называется. Лучше бы с какими-нибудь булдырями ехал. Тем-то – что? Сунул пару раз в печень, отбой скомандовал и все. А здесь… Сиди, слушай и жги нервы пачками, стараясь не косить глазом, куда не надо!».
Однако, когда Васильев вернулся в купе, оказалось, что обстановка изменилась кардинально: Рита была переодета в трикотажный, невзрачный костюм – такой же, как у самого Сереги, и уложена на верхнюю полку спать. Мамаша несколько расслабленно откинулась на стенку купе, а на удивленный взгляд парня ответила негромко:
- Голова у нее разболелась, спать легла.
«Ф-у-у-х-х… Слава тебе, добрая женщина! Да, добрая и бдительная женщина, сняла такую тяжесть с души. Слава мамашам, бдящим за целомудрием дочерей!».
- Ну, тогда и я спать завалюсь. Как говорится, солдат спит, а служба идет! – хмыкнул сержант и рывком закинул тело на свою полку.
Однако мелькнула подленькая мыслишка:
«А может, потому и бдит, что там целомудрия уже нет? Вон какая Ритка веселая и обаятельная. Резвая девушка, что ни говори!».
Уже засыпая, Сергей вспомнил, как прощался со своим приятелем Мишкой Старостиным:
- Ты, Миха, если надумаешь бросить свое сельское хозяйство, в смысле – его механизацию, — Старостин закончил механическое отделение сельхозтехникума, — Приезжай ко мне. Шоферские права третьего класса у тебя есть, я точно смогу тебя к бате в мехколонну пристроить. А там и деньги совсем другие, и рядом, опять же, будем. Ну чего тебе в твоем Кургане делать?
Старостин обещал подумать.
«Вряд ли… Вряд ли Миха сорвется к нам в Тюмень. Сейчас отгуляет дембель, устроится на работу, а там… Охмурит его какая-нибудь деваха и все – спекся Миха Старостин!».
Разбудили Васильева громкие голоса. Не успел глаза продрать, а его уже за ногу трясут:
- Гражданин! Гражданин, проснитесь. Проверка документов.
Свесившись с полки, Васильев спросонья разглядел двоих ментов: старшину лет сорока с гаком, и молодого парня – сержанта.
- Ваши документы, — затребовал старшина.
«Черт его знает, то ли ищут кого, то ли у них обыденность такова. Линейщики, это ясно. Сопровождающая смена, похоже!».
- Сейчас. Одну минуту, — Сергей спрыгнул с полки, стараясь не угодить лапами на ноги старшины, сидевшего внизу, — Документы в кармане.
Старшина явно озадачился, увидев знакомую форму в мешке:
- Чья форма? – да строго так, как будто вора за руку ухватил.
- Моя. Вот военный билет, — протянув документы, Васильев уселся напротив проверяющего, позабыв спросить разрешения у мамаши Ритки.
- Ага… — опытный мент тщательно просмотрел все страницы «военника», мельком сверил фото с реальным обличием, — А удостоверение где? Разреши посмотреть.
- Не положено, — развел руками Сергей.
- Чего не положено? – удивился старшина, — Нам-то именно, что положено проверять документы, в том числе – служебные удостоверения.
Васильев засмеялся:
- Да нет… Вы не поняли: нам не положено иметь служебные удостоверения. Военный билет наш документ. А удостоверения нам выдавали только на время несения службы.
Проверяющий нахмурился:
- Чего ты мне голову морочишь? Все сотрудники милиции имеют служебное удостоверение. Все имеют! И должны носить его при себе. А ты мне рассказываешь… А ну-ка… Встань!
Последнее было именно что командой, поданной как положено: внятно и отчетливо.
- Семенов! Проверь у него карманы и прочее…
Сергей повернулся лицом к полке, с которой на него смотрела с испуганным любопытством Рита, и едва сдержал смех:
«Это меня за мошенника какого-то приняли? Вот же ж… Глупость какая!».
Не удержался, подмигнул девчонке, потом чуть развернулся, не мешая, впрочем, сержанту Семенову шмонать себя, и обратился к старшине:
- Товарищ старшина! Мой военный билет у вас в руках. Какие могут быть подозрения?
«Черт! Там же просто номер части и все. Ну, аббревиатура еще – СМЧМ, но кто знает эту абракадабру?».
- Твой военный билет я вижу. Но откуда у тебя милицейская форма? – все еще недоверчиво, сварливо даже вопрошал старший наряда.
- Я же говорю: я демобилизованный военнослужащий, военный билет у вас в руках. А форма – так служил я в специальном моторизованном батальоне милиции. Там в военном билете так и записано: СМЧМ. И это… Семенов! Ты уже прекращай меня так лапать, ага. Ты думай, куда ты лезешь своими ручонками, лишенец. Здесь граждане посторонние, между прочим. И девчонка вон… Не целованная. Чего они могут подумать про сотрудников милиции? Сам подумай!
Прикрыв руками лицо, захихикала Рита, фыркнула со своего места Риткина мамаша. Даже отец девчонки – насколько мог видеть Васильев, и тот прикрыл низ лица своим паспортом.