Страница 48 из 164
При производстве работ расчищалась прилегающая территория. Вот строители и наткнулись на вкопанную в землю металлическую трубу: кто-то и когда-то ее использовал в качестве опоры для забора. С трудом выкорчевали железяку и тогда обнаружили внутри нее стеклянную литровую банку. Содержимым сей тары были банкноты, но к расстройству работяг банкноты это были советского времени. Поматерившись с досады, рабочие вызвали ментов – на всякий случай. Следственно-оперативная группа приехала, поводила носом и, решив, что и более серьезных дел у всех хватает, скинула материал в дежурку. Материалом заинтересовались опера: а ну как удастся раскопать что-то по нераскрытым прошлых лет? Однако пустышку тянули. Нет, криминал-то был, но…
На пустыре, прилегающем к месту стройки, еще до начала семидесятых стоял жилой дом, обычный бревенчатый пятистенок. В доме том, как свидетельствовали немногочисленные соседи – жители этих мест в большей степени уже сменились – проживала семейная пара, муж с женой. Бездетные, пожилые. Потом жена заболела и умерла, а вдовец, и ранее казавшийся странноватым и нелюдимым, стал попивать горькую и все больше «ехал крышей». В один, не самый приятный момент, дом его загорелся. Ничего удивительного, если хозяин пьет с утра до вечера, забывая, кто он и что он. Тем более, если на голову скорбен. Дом как-то затушили, а в надворных постройках обнаружили хозяина, висевшего на бельевой веревке. Вроде бы проверка и судмедэкспертиза показала, что телесные повреждения на теле покойного, кроме странгуляционной полосы на шее, отсутствуют. Самоубийство, все ясно. Прокуратура вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления. Все.
Сыскари покопались в личности самоубийцы: заготовитель местного райпо. Работал в этой организации долго, как бы не с самого послевоенного времени и до момента своей смерти. Заготовитель, если кто не знает, это такой человек, который мотается по селам и деревням, и скупает у населения все, что можно впоследствии переработать и выгодно продать: мясо и масло, рыбу и дары леса. Даже лыко скупали в товарных количествах! То есть, работа такая, что при должной сноровке и хитрости без прилипшей к рукам копеечке не обойтись. А за годы и даже десятилетия подобной трудовой деятельности вполне можно накопить на безбедную старость где-нибудь на побережье Черного моря. Ну, или на статью девяноста третью прим Уголовного Кодекса РСФСР, где санкция – вплоть до высшей меры. Как говорится, у кого какая фортуна.
Интересным было и то, что некоторые давно ушедшие на покой работники данной сферы раскрыли некоторые хитрости профессии: заготовители скупали все поименованное у частников, иначе и быть не могло. Колхозы же сдавали все государству как в рамках плановой поставки, так и сверх того, при наличии излишков. Однако между размером оплаты колхозам и оплаты частникам – за единицу сданной продукции, был небольшой люфт. Правда – небольшой, копеечный буквально. Но при определенных объемах сдачи, суммы полученные, а потом и поделенные между руководством колхоза и заготовителем – внушали. «Бэхээсэс» не дремал и периодически «хитромудрые товарищи» залетали. Но – не все, далеко не все.
По итогам всего этого исторического «ковыряния» был сделан вывод: именно о таком хитрожопом заготовителе и шла речь. Опера с горя «бахнули» водочки: никакой реализации – жулик давно помер, колхозов тех нет, кого и где искать – непонятно. Да и смысл? А в банке было около восьмиста банкнот, разного достоинства. Пара десятков сотенных, треть от вместимости – пятидесятирублевых, остальные – сиреневые «четвертаки».
«Васильев точную сумму и не помнил, но что больше двадцати тысяч – это точно!».
Огромная по этим временам сумма.
«Ладно, пусть не огромная, но большая. Очень большая!».
И все эти деньги лежат себе в той самой трубе и дожидаются…