Страница 37 из 164
Глава 10
СМЧМ, или милицейский батальон располагался на окраине города, даже несколько на отшибе. Так как подобные части стали создаваться совсем недавно, буквально в конце шестидесятых, то и все «хозяйство» подразделения было почти полностью новой постройки. Из старых, красного кирпича зданий были лишь гаражные боксы автороты да длинный пакгауз, приспособленный в настоящее время под склады. Было похоже, что здесь ранее обитало какое-то транспортное предприятие. Все прочие же строения были новыми, как говорится, муха не сидела.
Новой была и казарма: четырехэтажное кирпичное здание из серого силикатного кирпича. На каждом этаже – расположение рот и ротные кубрики, причем на каждый взвод свой. Это уже не те дортуары старых казарм, куда впихивали «невпихуемое» — человек по двести в одно длинное, бесприютное помещение. То есть, условия для подразделения были созданы вполне приличные, этот вывод Плехов сделал, заново осмотрев всю располагу: не полагался Евгений на память ни Васильева-младшего, ни тем более, Васильева-старшего. Как говорится, доверяй, но проверяй. Память человеческая, она подчас такие кренделя выписывает, диву даешься – откуда что берется!
«Память Сереги Васильева – дело, конечно, хорошее, но и свое мнение составить необходимо. Вон, к примеру, в «папочке» Васильева-старшего вроде бы вся жизнь имеется, но с такими лакунами: мама, не горюй! Хотя чего удивляться: в конце жизни память человека становится, что твое решето: тут помню, тут не помню. Да и по жизни: какой-то мелкий, не очень-то значимый эпизод вписывается в башку – топором не вырубишь, а что-то важное – шалишь! Либо нет его вовсе, либо какой-то мутной канвой обозначено, как будто все в тумане. Так это было, не так – пойди сейчас разбери!».
Представляясь взводному по случая прибытия в часть после выздоровления, Васильев обратил внимание, что «лейтеха» был изрядно смурной. Понять его, в принципе, было можно, карьера только началась, а здесь такой конфуз: действия неудачные, штурм, вылившийся в кровавую мясорубку, потери среди личного состава, проверка вышестоящего командования по всему этому непотребству. И кто знает, как это может отразиться в дальнейшем, какие записи будут внесены в личное дело молодого офицера.
- Ты как себя чувствуешь? Сможешь на себя что-то из взводных дел взять? А то мне тут писанины навалили, за месяц хрен разгребешь, — исподлобья уставился на сержанта взводный.
- Чувствую себя хорошо, выздоровел полностью. Окажу всю требующуюся от меня помощь, — четко отрапортовал Сергей, — Только вот по рукопашке… Слабоват еще, боюсь, что в полной мере не потяну. Врачи посоветовали пока башку поберечь.
Ощутимо расслабившийся от рапорта лейтенант кивнул:
- Я и сам тебе хотел предложить то же самое: многие еще от побоев не отошли, не совсем восстановились. Так что – легонько давай, без усердия. В порядке разминки. Договорились?
А записку начмеда Серега взводному так и не отдал: решил, что ни к чему это.
Взвод, пусть и заметно поредевший, встретил своего «замка» оживлением:
- Эгей! А нам говорили, что месяца три в госпитале проваляешься! – хлопнул по плечу Мишка Старостин, годок Васильева.
- Скучно там, парни. Скучно и медичек симпатичных не было, — улыбнулся Сергей.
- Да ладно! Прямо так уж совсем-совсем не было? Что-то не верится! – засмеялся Борька Семенов.
- Нет, честно, пацаны! Это же госпиталь для ветеранов войны. Там одни старички лечатся, а где одни старички – там и девчонкам делать нечего. Утки им выносить не хочется, клизмы ставить – тем более. Так что там только старушки работают. А старушки на меня внимания не обращали: молод, дескать. Да и я на них – тоже. Я, братцы, все дембеля жду – вот когда оторвусь по-взрослому.
Так что – как, почему и зачем – вопросы сыпались со всех сторон. Сам Плехов с облегчением подумал, что за два года у Васильева не появилось здесь закадычных друзей. Приятели – да, а вот «закадык» нет. И это было к лучшему: служить им оставалось хрен да ни хрена, а потому и рвать по живому не придется.
- Так. Товарищи военнослужащие! – повысил голос Сергей, — Командиром взвода мне поставлена задача: привести наше подразделение к нормальному бою, что твой автомат Калашникова. А то расслабились тут, животы отпустили, морды наели. Предупреждаю: с утра возобновляем привычную физподготовку.
Дружное «у-у-у» было ему ответом. Но по улыбающимся физиономиям парней стало ясно: заскучали хлопцы. Оно и правильно: когда тебя два года гоняют как бобика, ты волей или неволей…
«Скорее – неволей, вспоминая ротного!».
Ты волей или неволей втягиваешься. А потом – раз! И вынужденный простой. Поначалу радуешься – расслабуха, а пройдет пару недель и уже чего-то не хватает. Встряхнуть нужно ребят, встряхнуть.
- Вы должны прийти на дембель поджарыми, как мартовские коты, сильными и ловкими, голодными до вольной жизни и женских ласк. А не отожравшими пузяки кастрированными кошаками. Так что… Вешайтесь, желудки! Вспоминайте «кээмбэ» и нашего ротного. Легко не будет!
«Смеются. Это хорошо!».
Нет, Васильев не погнал с места в карьер – все-таки вынужденный простой был, и нужно было вводить парней в режим плавно. Зачем еще нужны были эти занятия? Дембелей же чуть не треть взвода, чему их учить и зачем? Здесь Плехов, отталкиваясь как от своего опыта, так и от опыта Васильева-старшего знал, что вот эти последние месяц-два всегда оказываются самыми сложными. Сложными в плане ожидания. Если человек занят – физически ли, умственно, то время бежит незаметно. А если человеку заняться нечем, то эти недели будут тянуться как хорошая резина – противно и бесконечно.
«Бездельный солдат – потенциальный преступник! Отчебучат что-нибудь, это к ворожее не ходи. Солдаты – это те же дети, только письки у них большие и автоматы настоящие!».
А когда вся дурь будет выходить потом, когда вечером всех мыслей: как бы побыстрее спать завалиться, то и время пролетит незаметно.
«Так что пусть ворчат. Поворчат, поворчат и на ту же жопу сядут!».
Да и самому Васильеву нужно было чем-то занять и голову, и руки. С ногами. Ибо…
«Уж не знаю, как там было у Васильева… Хотя знаю, но физически и психологически – не ощутил, потому знания мои об этой стороне жизни парня неполные!».
В общем, Серега выздоровел окончательно. А с выздоровлением пришло и то самое томление, которое не дает по ночам спокойно спать парням и молодым одиноким мужчинам.