Упал намоченный

Глава 9

Далеко не юный УАЗ-«буханка» погромыхивал всяким-разным на кочках, ямках, выбоинах и колдоебинах. На небольших подъемах он начинал истерично подвывать двигателем, что твой «газон», и тогда младший сержант Игнатюк, водитель этого «пепелаца», матерясь, принимался переключать скорости. В требухе «таблетки» что-то начинало скрежетать, хрустеть, завывать, и машина практически останавливалась на месте. Шипя, как самовар, Игнатюк, стискивая зубы, рвал рычаг переключения «на себя», «от себя», и тогда приходилось подключаться прапорщику Мурзину. Товарищ старшина поворачивался лицом к водителю, хмурился и тянул:

- Игнатюк, мать твою, уважаемую женщину… Мы будем ехать или нам пешком пойти?

Водитель делал «жалистный вид» и канючил:

- Тащ прапорщик, а я тут причем? Я уж скольки раз твердил нашему зампотеху, что коробку нужно перебирать. А лучше – вообще выкинуть ее на х… Извиняюсь, тащ прапорщик.

Васильев, сидевший в салоне автомобиля возле передней стенки, глядя вперед, хмыкнул про себя:

«Вот же хитрый хохол, этот Игнатюк. Если разобраться, как водитель, он полный ноль. Именно он и довел своим стилем вождения коробку до полной непригодности. И скорее всего, Мурзин это тоже понимает, как понимают и командиры нашей автороты. Однако Мыкола пришелся ко двору тыловикам, ибо, как и большинство хохлов, отлично разбирается «что почем» в этой жизни!».

С первого взгляда сержант определял, где и что лежит хорошо, а что – плохо, и что нужно сделать, чтобы то, что лежит хорошо, стало лежать похуже, а то и прямо перешло в разряд «плохо лежит». Он бы и совсем размахнулся, но здесь уж ему мешал порядок, заведенный в батальоне, а также длинная иерархическая цепочка вышестоящих тыловых фокусников-иллюзионистов, которые виртуозно могут извлекать кроликов из цилиндров… Отставить! Как раз-таки, наоборот: они мастерски могут прятать кроликов и прочее имущество не только в цилиндрах, но даже в карманах форменных бриджей. Миколе бы на сверхсрочную остаться, там-то были бы перспективы, но хохол, не скрываясь, сетовал на то, что с родом войск и подразделением, где он вынужден нести службу, ему не повезло. Игнатюку бы куда-нибудь в стройбат – вот где разлюли-малина, или, на худой конец, на склад ГСМ какой-нибудь захудалой танковой дивизии. А так… Не повезло, в общем, этому селюку!

Игнатюк был младше на год призывом Васильева. Но надо отдать должное: уже на третий месяц службы Мыкола оказался в автороте, а еще через три месяца сел за баранку «этого пылесоса». Видно, удобен был парубок хозяйственно-тыловому племени. О своей службе Игнатюк языком не трепал, но старших призывом товарищей нет-нет да задабривал то пачкой сигарет, то парой бутылок лимонада. В общем, нормальный водила.

«Только зачем он от госпиталя в батальон поехал какими-то замысловатыми путями? Нет бы по нормальным улицам ехать, так Мыкола закрутил по неизвестным улочкам и переулкам. Х-м-м… Я вот два года в Кемерово отслужил, но о наличии всех этих закоулков понятия не имел. А Игнатюк баранку крутит уверенно, будто каждый день здесь катается. А может быть, так и есть: я-то из располаги вылезал нечасто, а хохол уже полгода носится тут – хвост дудкой!».

Как будто услышав мысли Васильева, Игнатюк пояснил:

- Сейчас на центральных улицах движение – упасть, не встать. Столько всяких долбо… Извините, тащ прапорщик. Столько всяких рукожопов встречается – страшно становится. Кто им только права дает?

«Ну-ну… Кто только тебе на той Житомирщине права выдал, вот бы посмотреть. В какой такой автошколе водительское удостоверение за двух баранов выписывают?».

В очередной раз УАЗик влетел правым передним колесом в яму, и снизу что-то хрустнуло. Васильев поморщился и взглянул на прапорщика: стало интересно – отреагирует ли старший машины на столь лихую езду водителя. Но Мурзин и бровью не повел.

- И вот, тащ прапорщик, интересует меня вопрос: а что, горкому партии наплевать на состояния улично-дорожной сети? – возмутился водитель, явно перекладывая ответственность за состояние вверенного автомобиля на местные власти.

Прапорщик расценил последнее замечание Мыколы, как нападки на устои и вертикаль власти, а потому процедил:

- Ну, ты это… Про партию-то не надо. Зарываешься, товарищ сержант.

- Так нет же, тащ прапорщик! Я не конкретно, а вообще… Ну что такое, в самом деле: яма на яме, а потом крайним водитель остается…

Сергей снова усмехнулся про себя:

«Насколько помнится, когда Игнатюк пришел в часть, то по-русски – ни бельмеса, все бормотал что-то на своем суржике. Но быстро вспомнил «великий могучий русский» и сейчас шпарит – куда там какому-нибудь рязанцу. Наносное это все, наносное и наигранное!».

Сам Васильев не особо вслушивался в бормотание водителя. Когда сошел «на нет» суржик, Мыкола натянул на себя личину эдакого простецкого молодца, «рубаха-парня», стал болтлив и вроде как неумен. Вот и сейчас ни на минуту рта не закрывал.

«Хитрый, поганец!».

Серега вовсю глядел по сторонам. Плехову было очень интересно, чем живет Страна Советов на… Почти шестидесятом году Советской власти. Было интересно, но и особо удивительного ничего не увидел. Нет, так-то людей на улицах не сильно много, но – опять же – рабочий день же в разгаре. Люди сейчас – кто где: взрослые на работе, дети – в школах. По улицам лишь пенсионеры в некотором количестве по своим пенсионерским делам бредут. Машин мало – если с будущим сравнивать. Легковых машин – еще меньше, и разнообразием они глаз не радуют. Опять же, по этим, выбранным Игнатюком улицам и в Первомай вряд ли больше народа ходит и машин ездит.

«М-да… Пока ничего сказать не могу, увиденного мало, мало информации для осмысления. Разве что одежда… Нет, она не убогая, не плохая, а какая-то… Светлых тонов мало, вот!».

В этот момент машину вновь ощутимо тряхнуло. Даже не тряхнуло, а изрядно подбросило – Васильеву рукой в потолок упереться пришлось. «Буханка» застонала и заметно просела справа сзади.

«А вот сейчас, похоже, рессорам пиздец пришел!».

Терпение прапорщика закончилось:

- Я тебе, мать твою, сраный хохол, сейчас устрою веселую жизнь! Ты, Игнатюк, совсем охренел?! Ты как едешь?! Ты куда рулишь, паскуда?! Все, приедем, и я тебе перевод обеспечу. Вон – в первый взвод первой роты, к этому самому Васильеву. Побегаешь там у меня, поскачешь. Там из тебя быстро всю дурь твою деревенскую выбьют, поганец!

Водитель заткнулся и натянул на себя обиженную личину. Слава богу, дальше до самого расположения части, молчал.