Страница 30 из 164
Прежняя жизнь Сереги Васильева, вполне себе спортивная, особенно последние два года, когда взводный не давал продыху со всеми этими физическими занятиями, включая мордобитие и прочие «самбы», превратило парня в метр восемьдесят сплошных мышц и сухожилий. Нормально. Размер форменного обмундирования – пятидесятый. Хотя штаны вполне можно было натянуть и сорок восьмого размера. Широкоплечий, сухопарый, высокий парнишка: «десятку» бежит легко, не напрягаясь; на турнике и брусьях крутит все, что сейчас известно. Раздел боевого самбо, опять же, усвоен, если не на пять…
«У взводного, который потом ротным стал, пятерку на зачете получить – дело, невозможное в принципе. Капитан всеми силами, умениями и навыками, которых у него было в избытке, доказывал претендентам, что не бойцы они, а так – «писюны косопузые»!».
В общем, нормально все с «физикой» у Васильева. Недаром же после предыдущего «дембеля», когда их «годки» ушли на гражданку, Сергея повысили до сержанта и фактически – замкомвзвода.
- Ты чего все натираешь и натираешь себя? Что твой кот – все вылизываешься и вылизываешься! – снова усмехнулся сосед.
- А я не натираю, — пояснил парень, — я массаж делаю. Правильный спортивный массаж уменьшает боль от травм и ускоряет выздоровление.
- А ты что же – умеешь его делать? Спортсмен, что ли?
- Да, перед армией закончил Свердловский физкультурный техникум. Специализация – лыжные гонки и биатлон. А так… Тренер по игровым видам спорта. Пока учились, сами понимаете, тренировались, тренировались и тренировались. А там же как? При таком режиме без травм и растяжений обойтись практически невозможно. Вот и пришлось освоить. Волей или неволей. Кстати! Вы, я слышал, по ночам стонете и зубами скрипите. Почки беспокоят?
- Они… — неохотно пробормотал дед.
Васильев видел, как дважды в день старика увозят на каталке на какие-то процедуры. Лекарский дар сновидца позволил увидеть явные неполадки в области почек, но что именно – здесь Плехову не хватало ни знаний, ни умений.
- Х-м-м… Видите ли, Яков Кузьмич… Я, кроме массажа, еще кое-что могу. После «физо» сослуживцам часто помогать приходилось. У меня немного лечить получается. Почему так? Точно сказать не мог. Вроде бы прадед у меня был костоправом хорошим, так родные рассказывали. Да и бабка по линии отца тоже что-то такое умела: и травами людей лечила, припарками, да и прочими… Заговорами. Я, как комсомолец, в это не сильно-то и верю, но… Люди говорят, что получается у меня что-то. Боль, говорят, хорошо снимать умею.
- Да? – довольно скептически протянул сосед, — Ну, ладно. Давай попробуем. Я чего только в своей жизни не насмотрелся, бывали и странности всякие. Лекари разные, шаманы северные… Что делать-то надо?
- На живот лечь и поясницу оголить.
Покряхтывая, сосед выполнил требования. Зачем Плехов предложил деду свои услуги, он и сам не очень понимал. То ли чтобы расположить того к себе, то ли чтобы попробовать, как работает дар в здешних условиях. А может, и то и другое…
«И можно без хлеба!» — пробурчал кто-то внутри голосом Евгения Леонова ака Винни-Пух.
«Нет, разговаривать с самим собой иногда можно. И даже – нужно. Вдруг тот, внутренний, что-то путное предложит? А в условиях, когда внутри тебя живут еще двое – Васильев-молодой и Васильев — старый, так и вообще, целую дискуссию развернуть можно. Только бы «крышей» окончательно не съехать!».
Плехов привычно для себя растер руки, согревая пальцы и ладони. Кожа старика на пояснице была дряблая, бледная и отдавала в синеву.
«Красивых женщин-то разминать куда приятнее: и для глаз, и для рук. И для ума, особенно того ума, что ниже основного расположен. Хотя здесь еще вопрос – какой ум у молодых мужчин является основным – нижний или верхний!».
В процессе старик замер, как будто прислушиваясь к себе, только громкое сопение выдавало то, что он еще жив. Плехов, а точнее – теперь уже Васильев, особо не напирал ни с массажем, ни с вливанием силы, помня слова своего учителя из первого сна: переборщить, значит – навредить. Но и этот десятиминутный сеанс принес результат, сосед зашевелился, хмыкнул:
- Смотри-ка ты, а боль-то и впрямь ушла.
Потом осторожно сел на кровати, помолчал, оценивая свое состояние:
- Видно, и правда что-то умеешь.
Васильев не был убежден хоть в сколь бы то ни было положительном и продолжительном результате: все-таки и болячка это была явно застарелой, да и возраст пациента не особо располагал к мечтаниям о полном излечении. О чем он прямо и сказал деду. Тот кивнул согласно, мол, сам понимаю.
Серега стоял возле окна размышляя… Да ни о чем не размышляя, просто пялился через стекло в скверик, куда выходила эта стена здания. Скверик был откровенно мал: от здания до чугунного забора госпиталя метров пятнадцать-двадцать, не более. Голые стволы рябин и берез, остатки грязного снега повсюду. Сторона, как уже понял Васильев, была теневая, не солнечная, а потому и снега здесь еще хватало. По словам-то окружающих выходило, что последние несколько дней выдались откровенно теплыми, солнечными, и снег сходил везде, буквально на глазах, заполняя улицы потоками талой воды. Об этом же – о долгожданном тепле – говорил и топот каблучков по утрам и вечерам, когда приходил и уходил медперсонал. Женщины, как всегда, торопили весну, желая скинуть опостылевшие за долгую зиму тяжелые пальто и шубы, сменить их на легкие платья, пройтись по асфальту в туфельках.
«А топить продолжают как не в себя, от батарей жаром так и пышет. И окна не открыть, даже форточки открывать запрещают. Духотища!».
За прошедшую неделю эта палата, холл с кадками с растениями и телевизором, само отделение госпиталя изрядно поднадоели парню. Шишки на теле уже рассосались, ссадины поджили, синяки превратились в слегка желтоватые пятна. Даже шрамы существенно опали и посветлели, как будто им не десять дней, а все полгода. На это обращали внимание: сосед, пациенты, младший и средний медперсонал и даже врачи.
- Поразительная скорость заживления. Поразительная! – бормотал заведующий отделением на ежедневных обходах, — А скажите-ка, больной, вот с глазами у вас интересная история: один зеленый, другой – ярко-синего цвета. Это было всегда?
- Да нет, — пожал плечами Васильев, — Раньше оба голубыми были.
- Гетерохромия. Х-м-м… Раньше только на картинках в учебниках доводилось видеть. Но при черепно-мозговых травмах такое случается, если нам не врут светила медицины. М-да, интересно…
«Ну хоть что-то постоянное в этих, таких разных снах!».