Страница 23 из 164
«Это она еще не знает, что Серега планирует после армии снова сбежать из дома, уехав куда-нибудь в городок поменьше. И работу, точнее – службу, уже выбрал. Нет, ну, уйти на пенсию в звании полковника – не «карьера всем на зависть», но вполне достойно, вполне!».
Опять же… Сергей не был совсем уж бессребреником и альтруистом и понимал возможности родителей. То есть, помощь от них принимал, особенно потом, когда мать все же смирилась с выбором сына. С выбором и стези, и семьи. Да, мамаша и здесь пыталась влиять. Ну, как – пыталась? Даже влияла.
«Здесь Серега чего-то слабину дал!».
Хотя понять парня было можно. Дочь маминой подружки, Софочка Коган – после первого брака… В девичестве она была Емельяненко. Да, Софья была очень уж сильным аргументом. Для Сергея. На тот момент.
«Красотка, чего уж там! То ли Светличная, то ли Кустинская – по типажу. Яркая, умная стерва. Тоже из «торгашей», как и мама. Ну и блядь отменнейшая – по жизни. Хотя… Нет, я бы не так сказал. Блядь – это по воспоминаниям самого Васильева, очень уж он зол в свое время на нее был. Если по впечатлениям моим, Евгения Плехова, то Софья вполне вписывалась в модель поведения молодых женщин – только уже из двадцать первого века. Красотка строила свою жизнь, как она это понимала. Достаток – прежде всего. Связи, знакомства. Муж – послушный и симпатичный. Потом, попозже – дети. А что блядовала – так это не блядство, а умение вовремя понять – с кем сейчас нужно «возлечь». Чтобы выгоду получить, чтобы жизнь получше наладить!».
Серегой она до поры до времени была довольна.
«Ага. Драл ее регулярно и со всем прилежанием!».
Опять же – высокий, красивый, спортивный. В компании не теряется. И в меру жесткий – для неприятных окружающих. Самец, одним словом. Ну, а когда их, молодых оперов, чуть не «приняла» прокуратура…
«Ну да, опера тоже люди. И им иногда хочется пивка попить в пивбаре. А то, что в той пивнушке «синева» эта появится, и барагозить урки начнут, кто же знал? Х-м-м... Сломанная челюсть у одного молодого «сидельца». И еще парочку помяли изрядно… А прокурорским тогда нужно было «палку» срубить на «ментах». Тоже – кто мог знать, что «звезды так сойдутся»?».
Как ни пыжилось тогда оперское начальство, но прокуратура требовала крови: закусило их, «око государево». Поэтому одному оперу пришлось уволиться, чтобы получить условный срок, уже будучи «на гражданке».
«Чтобы статистику УВД не портить!».
А еще двоих, включая Васильева, начальство попрятало по «дальним аулам». Так, Сереге пришлось вернуться в Кировск, небольшой районный центр Тюменской области, где он и начинал милицейскую карьеру в должности участкового инспектора, сбежав после армии от упрямой «маман», ибо та наперед знала, что требуется младшему сыну. И вот здесь-то он и прожил всю свою оставшуюся, не такую уж и короткую жизнь.
«И что характерно – был вполне доволен ею, жизнью этой. Бывает же так: отказываешься от заведомо выгодных предложений, от карьеры – уж это отец и мать Васильеву могли устроить, тянешь лямку долгие годы, под конец службы получаешь должность начальника райотдела и звание полковника. Да даже не это главное! Для Сереги вся эта жизнь вполне укладывалась в понятие – «нормально». Он был доволен! Жена, двое сыновей, дом. Друзья и хорошие знакомые. Привычная работа – пусть не особо благодарная, но – нужная, чего уж там. Счастливый человек? А почему – нет? Скорее всего – да. Так что не буду я влезать в жизнь Васильева, пусть идет как идет. Только вот этот первый брак и сам перевод из Кировска в Тюмень – на хрен не нужны. Нет, Софью можно «оттоптать» при случае, здесь кто против – баба-то она смачная, чего там. А уж мастерица в делах постельных– ой-ой-ой! Только зачем для этого жениться?».
Васильев, он же – Плехов, поворочался на кровати, пытаясь выгнать из памяти вдруг всплывшие образы первой жены. Образы уходить не желали, навязчиво цепляясь… Цепляясь. Было у Сереги, за что цепляться, было! Об этом ему и Софья, да и прочие дамы не раз говорили. Сновидец негромко про себя фыркнул:
«Х-м-м… Да, с этим делом мне определенно повезло: здесь Серега Васильев природой был наделен неплохо. Размер не главное? Это вы другим говорите!».
Да, Васильев в своей жизни монахом не был. Совсем не был. Пусть после второй женитьбы и не искал приключений целенаправленно, но…
«Не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя!».
Приключения его сами находили. Пусть и сдерживался, и уже не бросался на каждую симпатичную дамочку, как голодный пес на кусок хлеба, но…
«Черт! Точно – выздоравливаю. По шевелению в нижней части пижамы явственно ощущаю. Вот только другая напасть – а как? Точнее – с кем? М-да… И «где» – тоже актуально!».
Проделав дыхательную гимнастику, провентилировав легкие, парень немного успокоился и решил:
«Так что выздоравливаем, идем на дембель, немного погуляем дома и – вперед, к милицейской карьере. В Кировск? Х-м-м… А почему – нет? Васильев там состоялся как человек, обрел не только семью, но и малую родину. Даже какая-то ностальгия в его памяти присутствует. А что городок совсем невелик – так и что с того? Не у всех, видимо, есть эта тяга – переезд в большой город, к «благам цивилизации». Как видим, и по-иному бывает!».
Васильев, надо признать честно, город Тюмень не особо-то и любил. Да и своей родиной не признавал. Не нравился ему, выходит, этот город. Да ему и другие большие города не особенно нравились. Суета, шум, экология хреновая, опять же.
Свердловск? Нет, так-то интересный город, с историей. Опять же – рабочий, что накладывает свой отпечаток.
«Ага! Бывало, так «наложит», в лице юных горожан учащимся техникума, что просто – ой! Потом и мы научились сбиваться в стайки и тоже «накладывали». Дальше как-то смогли притереться. Но город – он и есть город. Как говорил Немец в одном фильме: город – страшная сила. В общем, Ё-бург в целом Васильеву тоже не понравился, если вспоминать!».