Страница 150 из 164
«Еще лет пятнадцать ВВК будет располагаться здесь, в этом старом бревенчатом двухэтажном доме. Потом переедет в другое здание: тоже старинное, двухэтажное, но кирпичное. Какой-то особняк середины девятнадцатого века. Да оно и расположено неподалеку – минут десять неторопливой ходьбы отсюда. А это здание снесут при расширении улицы!».
Зайдя в фойе первого этажа, Сергей чертыхнулся про себя: приехал бы к восьми часам – был бы первым. А так… Несколько человек таких же, как он, кандидатов на службу, и изрядное количество «зеленых». Человек пятнадцать, не меньше.
«Уиновцы»? Или пожарные? В петлицах молотки и разводные ключи, значит – пожарные!».
Сейчас в СССР и до самой его ликвидации, Управление исполнения наказаний и Управление пожарной охраны входили в состав МВД. Так же, как и Управление вневедомственной охраны. В будущем: ФСИН – Федеральная служба исполнения наказаний, МЧС — Министерство по чрезвычайным ситуациям и Росгвардия.
«Монстр настоящий сейчас это МВД. И ведь управляется как-то такая организация. Потом понаделают кучу разных министерств и ведомств, но вот качество управления заметно упадет, а уж про взаимодействие между ними и говорить не приходится!».
Передав в канцелярию направление, Сергей получил на руки «бегунок»: лист, где было все записано – какой врач в каком кабинете, часы приема, перечень необходимых анализов.
«А не рвануть ли мне сейчас в поликлинику, анализы сдавать? Все равно здесь в очереди сидеть часа три, не меньше!».
Это была совсем не призывная комиссия в военкомате, где толпы призывников бродили по кабинетам в одних труселях, и все – бегом-бегом. Здесь в каждом кабинете… Пока разденешься, потом – оденешься… Не считая времени самого «общения» с врачом. Ужоснах! Вернувшись через три часа в ВВК, парень с удовлетворением отметил, что из всех «очередников» осталась лишь парочка «зеленых», которые, судя по всему, уже заканчивали прохождение.
Работники военно-врачебной комиссии – это, надо признать честно, та еще песня. Матерная, как правило. В подавляющем большинстве – женщины. Совсем молоденьких здесь нет, а так… От тридцати и старше. И вроде вполне себе симпатичные встречаются, приодеты неплохо, по-модному, но стервы, в подавляющем большинстве, первостатейные: ни во что не ставят проходящих комиссию граждан, видимо, чувство собственной важности у них зашкаливает.
Психологической деформации подвержены многие профессии, и менты здесь уверенно занимают призовые места. Особенно ярко это видно по женщинам, работающим в милиции. Нет, и мужики-то… Х-м-м… Но женщины – это что-то с чем-то! Слишком уж резким получается контраст с гражданскими дамами. Так вот, все эти суровые и резкие, не лезущие за словом в карман ребята и девчата, как правило, тушуются перед врачами и персоналом ВВК, ибо знают, что возможности потрепать им нервы, а то и затеять какую-нибудь гадость людям в погонах, у этих «мамзелей» вагон и маленькая тележка. И все это усиленно культивируется местными медиками: Васильев-старший сталкивался с этим неоднократно как сам, так и по рассказам коллег.
«Не ебут их, что ли, совсем? Известно же, что хорошо уестествленная дама добра и покладиста, довольна жизнью и мягка в общении. А здесь… Это, как если бы всех этих медичек понабрали из спецконтингента, а проще – из лиц, ранее судимым. Ну, или из их близких родственников. Злые они здесь как овчарки концлагерные, попробуй только слово против сказать – «писец», сливай воду, туши свет! Они вмиг придумают, что и анализы у тебя хреновые, и здоровье – так себе, и все твои бумажки заполнены криво и косо. И превращается банальная медицинская комиссия во все девять кругов ада. Собаки сутулые! Это хорошо еще, что пока не придумана та методика психофизиологического тестирования, вот где самый «сенокос»! Три, пять, семь тестов: от простецких – вопросов на двадцать, тридцать, до гигантской «простыни» с без малого шестьюстами вопросами. И психологи те, из будущего, точно набраны из все того же питомника служебного собаководства: специально на ментов натасканы, чуют за версту, рвут в клочья. Нервы – так уж точно!».
А про полиграф… М-да уж… Странно там все! Васильев, будучи в будущем начальником райотдела, не раз сталкивался с таким: приходит проситься на службу парень – нормальный парень, отслуживший в армии, крепкий, настроенный на работу, не дурак. А на полиграфе – отворот-поворот! Не подходит, дескать. И даже объяснений не дают: а чего не подходит-то? Нет и все тут. Но вот какого-нибудь… Ни рыба ни мясо – только в путь, везде зеленый свет.
«Специально так делают, что ли? Вселенский заговор, не иначе!».
Хирург помурыжил его – это было ожидаемо. Старый «мухомор» вертел в руках «военник», хмыкал, щупал шрамы – все сомневался, что прошло всего два с половиной месяца:
- Я бы сказал, что не менее года… А то и все три! – поджимал губы вредный старикашка.
- У меня регенерация тканей отличная. Организм здоровый! – парировал Васильев.
- Регенерация… — повторил врач, — Сам придумал?
- С чего бы это? – как будто обиделся Сергей, — Так врачи в госпитале, в Кемерово, говорили.
А вот на спину Сереге дед внимания не обратил. Ну, почти не обратил. Так, покосился, хмыкнул что-то под нос, и – наконец-то – написал в «бегунке»: «Здоров. Годен без ограничений!».
Нервный патолог оказался женщиной…
«Да их здесь большинство!».
Зачем-то предложила раздеться, хотя Васильев полагал, что постучать молоточком по колену можно и через штаны. Поводила тем же молотком по предплечьям, разглядывая реакцию, потом – перед Серегиной мордой:
- Сознание терял? Обмороки были?
А на заверения Васильева, что, дескать – нет-нет, хмыкнула:
- Чё врешь-то? Неужто сознания не потерял, когда по голове получил?
«Зря я им заключение нашей санчасти показывал, ох зря! Думал, проще будет, а оказалось – хрен там. А про «по голове получил», так я за два года службы столько раз получал… Были бы мозги – точно отбили бы!».
И уже по окончании осмотра, записав в карточку: «Здоров!», усмехнулась и покачала головой:
- На спине-то… Бурную жизнь ведешь, Васильев.
- Ну так… Из армии пришел две недели назад! – Сергей подумал, что это может быть каким-то оправданием.
- Так… В семнадцатый кабинет зайди, «казанова».
«А семнадцатого кабинета в «бегунке» нет. Странно. Но лучше не спорить!».
В семнадцатом кабинете…
«Вот же где сука, эта невропатологиня! Дерматовенеролог, бля! Здесь сидит именно «кожник», как его сейчас называют. Точнее, «кожница»!».