Страница 147 из 164
- Да у нас там… В силу определенных обстоятельств «дембель» чуть раньше получился. Обычно в июне партии отправляют, а здесь еще в середине мая принялись…
Кожухарь поднял голову от бумаг, с интересом прищурился:
- Какой батальон? Кемеровский. Тогда все понятно. Игорь, ты чего? Не помнишь сводки, которые доводили? Конец марта, начало апреля. Вспоминай давай.
И теперь уже интерес к парню возник у всех без исключения.
- Точно! – шлепнул себя ладонью по лбу Ковалевский и с интересом уставился на Сергея, — Х-м-м… А это… Сергей. Расскажешь, что там у вас вышло?
Васильев сконфузился:
- Тащ старший лейтенант… Я же под подпиской.
Капитан одобрительно кивнул:
- Молодец. Так и продолжай…
Потом были долгие мытарства Васильева с написанием автобиографии, заявления, снятия копий с документов.
«Блядь… Ни тебе ксероксов, ни тебе сканеров. Все ручками, ручками. И этот… Игорек паскудный… Вообще-то, это его работа, а не моя, как кандидата. Но схитрил Ковалевский, схитрил: вроде бы объяснил, что и как, схватил стопку каких-то бумажек, улыбаясь и лебезя, попросил женщину присмотреть за Васильевым и умелся в неизвестные дали!».
Сергей решил делать все как положено. Потому попросил у Полянской линейку, простой карандаш и замерил все параметры документов. Сначала — паспорта, расчертил на листе писчей бумаги графы, принялся заполнять. Краем глаза Васильев видел, как удивленно приподняла бровь женщина, потом не выдержала, подошла к нему и внимательно смотрела, как он изготавливает копию документа.
Вообще-то, близкое присутствие симпатичной молодой женщины сбивало: приятный запах духов; ее бедро, обтянутое серой тканью форменной юбки в непосредственной близости от его плеча; чуть слышное дыхание. Но Серега старался не отвлекаться.
- Смотри-ка… Какой ты аккуратный. И почерк у тебя красивый, — негромко пробормотала «товарищ старший лейтенант».
- А я вообще стараюсь делать все аккуратно, привычка такая. К тому же, полагаю, что «накосячь» я сейчас с копией, вы же переделывать заставите, не так ли? И понимаю, что все эти бумаги пойдут в личное дело. Так что нужно, чтобы все было красиво.
- Х-м-м… Молодец. А как это ты сказал: «накосячь» — это что значит?
Сергей засмеялся:
- Да это… Вроде жаргона: «косячить» — совершать какую-то ошибку, «быть в косяках» — то есть, понаделать этих ошибок целую гору. У нас еще в батальоне офицеры солдатам говорили: это «залет»! Или – «залетел». То есть, «накосячил» и был в этом уличен.
Женщина постояла еще немного, чуть пристукивая каблучком туфли по полу:
- Ладно, продолжай.
Валандался со всем этим Васильев долго. Потом – автобиография, целое сочинение, мать его…
- Проверьте, пожалуйста, товарищ старший лейтенант. Все ли правильно написал?
Полянская принялась читать, покачивая головой…
«Значит, все правильно!».
Потом Сергей увидел, как ее аккуратно подровненные брови поднялись, и она хмыкнула.
«Про родителей, небось, читает?».
- Все правильно написал, — задумчиво почесала мочку ушка приятный «старлей», — Только не пойму – а зачем тебе тот Кировск? Мог бы и в Тюмени остаться.
Пришлось Васильеву излагать «легенду» о вздорной, авторитарной матери. В усеченном виде излагать. Женщина слушала с интересом. Потом прибежал Ковалевский и предложил им сходить на обед, в столовую УВД.
- Как же я туда пройду? – удивился Сергей, — Я же не в форме, и удостоверения у меня никакого…
- С нами пройдешь! – отмахнулся Игорек.
В той столовой Васильеву приходилось бывать неоднократно. Неплохая столовая, кстати. Выбор блюд был всегда большим, цены… Цены были смешными. За обедом разговаривали все больше о приеме Васильева на службу.
- А вот не получится так, что я сейчас оформляюсь на эту должность, а в Кировске тоже подобрали кандидата? – задумался Сергей.
- Ну-у-у… Это не так быстро. В смысле, они не смогут подобрать человека так быстро, ведь вакансия образовалась неделю назад. А потом… Если они начнут какие-то телодвижения в эту сторону, то обязательно поставят в известность меня, — активно работая челюстями, ответил Ковалевский.
- Так может быть их уже и известить, что человек на это место есть?
- Х-м-м… Не так быстро, Сергей! – усмехнулся кадровик, — Мы только начали процедуру. А вдруг ты медкомиссию не пройдешь?
Но Полянская фыркнула:
- Игорь! Ты посмотри на него – это он не пройдет медкомиссию?
- Нет, ну я чисто гипотетически, — почесал подбородок Ковалевский, — А, вообще-то… Я согласен со Светланой: чего тебе там делать, в том Кировске? Ну, деревня же, самая натуральная деревня. Давай я посмотрю последние документы, наверняка в Тюмени есть вакансии в райотделах. Да, Света? Поможешь?
Женщина кивнула, аккуратно поглощая легкий салатик. При этом так слизнула кусочек сметаны с верхней губы, что Серега был вынужден сглотнуть вдруг появившуюся во рту слюну и отвести взгляд.
- Видите ли, товарищи старшие лейтенанты… — начал было Васильев, но Ковалевский его перебил:
- Да ладно тебе… Я Игорь, а она – Светлана… Николаевна, да? – и женщина снова кивнула, в ответ на вопрос коллеги.
Правда, Сергей так и не понял, как ему ее называть: Светлана или Светлана Николаевна.
- Видишь ли, Игорь… В Тюмени сотрудников милиции много, в Кировске – существенно меньше. Согласен? – подбирал аргументы Сергей, — Ага… Так вот, как говаривал в свое время Юлий Цезарь: «лучше быть первым в деревне, чем вторым – в Риме».
Кадровики с интересом уставились на него, а потом Ковалевский рассмеялся:
- Ну, допустим, и в Кировске ты первым не будешь. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас, точно. Это, Сергей, дело очень небыстрое. А с матерью… Ну с твоими проблемами, с матерью… Неужели все так печально?
- Как сказать… Она будет точно против моего трудоустройства в милицию. Да и по диплому мне тоже не работать, тренером, то есть. Скорее всего, она будет сейчас настаивать на моем поступлении куда-нибудь в институт.
- Разве это плохо? – удивилась Полянская.
- М-да… Мне двадцать один год. Пять лет в институте. Будет мне двадцать шесть, когда окончу и приду на производство молодым специалистом. А я в двадцать шесть планирую стать старлеем. А это уже – не хухры-мухры, согласитесь, Светлана… Николаевна.
Сергей специально сделал паузу в обращении, но женщина никак не показала своего отношения к этому.
«Да и ладно, пусть будет Светланой Николаевной!».