Страница 126 из 164
И улыбнулся продавцу, как только мог сердечно.
«Первый пункт – долой! Как говорится, «ставь птису!».
- У моей коллеги сестра работает в одной парикмахерской. Простая парикмахерская, но для знакомых делают все отлично. Я и сама там несколько раз стриглась: рубль сверху и никаких нареканий к прическе, — сказав ему, куда ехать, пояснила Ольга.
Парикмахерская и впрямь была самого что ни на есть простецкого вида: два небольших зала и коридорчик между ними. Тот, что женский — чуть побольше и понаряднее, тот, что мужской… Х-м-м… Два изрядно пошарпанных кресла, зеркала перед ними – вот и все убранство. Ольга подошла к молодой женщине и о чем-то пошепталась. По взмаху руки Сергей проследовал в зал.
«Это хорошо, что у них уже есть электрические машинки. В армии-то… Намучаешься-натерпишься, пока тебя стригут ручной!».
- Ну, рассказывайте, молодой человек – как вас стричь? – улыбнулась мастер.
Как заметил Васильев, его одежду женщина окинула внимательным взглядом. Принцип «по одежке встречают» действовал и здесь. Серега начал объяснять…
— Это «канадка», что ли? – не сразу поняла женщина.
- Не совсем… У нас в армии эту стрижку называли просто: «под расческу». Смотрите сами: на висках и сзади – снизу вверх от трех миллиметров и до пяти-шести, не больше. Поверху волосы подровнять под расческу, чтобы длиной они были не более трех сантиметров. Виски косые, окантовка сзади высокая… Вот здесь примерно. И такая… Трапециевидная.
Свой рассказ Васильев сопровождал бурной жестикуляцией.
«Все как всегда: если мастер – он и впрямь мастер, то все получится отлично!».
- Вас освежить? – парикмахерша была довольна, потому что на вопрос – нравится ли ему стрижка, Серега поднял оба больших пальца и закивал.
- Х-м-м… - Васильев задумался: имевшиеся у отца, что «Шипр», что «Тройной» ему не нравились категорически.
- У нас, между прочим, есть новый мужской одеколон. Называется «Саша». Его совсем недавно начали выпускать.
Васильев-старший знал этот одеколон и пользовался им до самого начала восьмидесятых, до тех самых пор, пока на прилавках СССР не стали появляться сразу и «О-жен» с «Флер-о-флер», и «Консул» с «Мифом», и «Дзинтарс 21». Вот только – убей – не помнил, как пахнет этот самый «Саша». Он покосился на сидевшую неподалеку Ольгу и попросил:
- Оль, оцени, пожалуйста, одеколон. Если тебе понравится, то и побрызгаюсь, чего там…
Мастер улыбнулась:
- Доверяете вкусу подруги?
Серега притворно удивился:
- А как же не доверять ее вкусу, если она выбрала меня? Значит, точно – вкус у нее есть.
Женщины развеселились, правда, Жилкина пихнула его кулачком вбок:
- Ты, Сережка, от скромности никогда не умрешь.
- Что есть, то есть, чего скрывать? И скромен я, и остроумен, — с важным видом покивал Сергей, — Да у меня масса достоинств, в том числе – пока скрытых. Это я про те, которыми ты никак не решишь воспользоваться.
И снова получил тычок кулаком вбок, на этот раз – посильнее. Ольга зарделась, а женщина-мастер расхохоталась:
- Оля! А он у тебя – нахал, каких еще поискать.
- Нахал – это слабо сказано, Настя. Ты не представляешь, как сложно мне приходится избегать его домогательств.
Женщина пожала плечами, и Васильев не понял, что она этим хотела сказать: то ли посочувствовала Жилкиной, то ли дала понять, что и сама не понимает упорства девушки. Ольга принюхалась к слабому «пшику», подумала и кивнула:
- Вполне.
- Погодите… Тогда… Нельзя ли мне где-нибудь обмыть шею и голову? А то ведь колоться будет, — попросил Васильев.
Женщина улыбнулась:
— Это можно сделать у нас в бытовке. В женском зале раковина есть, а вот в мужском… Нечасто у нас бывают привередливые клиенты. И – да, вода там будет лишь холодная.
— Это нестрашно! – отмахнулся Сергей, — Я несколько дней назад вернулся из армии, так что к бытовым удобствам еще не привык.
- Хорошо. Оля! Сама поможешь другу или мне доверишь?
Жилкина решила все сделать сама.
«А руки у нее ласковые. Хорошие ручки, нежные!».
Серега представил, как эти руки также нежно…
«Спокойнее, Серега, спокойнее!».
Уже в машине Жилкина потянулась к Сергею и принюхалась:
- Нет, определенно, мне нравится. И тебе идет этот запах.
- Да? Тогда можешь понюхать еще! – разрешил он.
— Да прямо там! – рассмеялась девушка, — Буду сидеть и нюхать, как же… А что люди подумают?
Перед подъездом Ольга задумалась на секунду и, не поворачивая головы к Сергею, попросила:
- Сережа… Ты меня подожди минутку, хорошо? Я только продукты занесу и сразу выйду. Мне с тобой поговорить нужно…
- Так, давай я тебе помогу… — начал было он, но девушка воспротивилась:
- Не надо. А то еще соседи увидят… Потом перед матерью объясняйся. И так уже…
Недоговорив, она подхватила авоськи и забежала в подъезд. А Серега, в который уже раз, почесал затылок:
«Никогда не поймешь их. Что у нее на уме, что задумала?».
Жилкина и впрямь вернулась через минуту. Села на переднее сиденье, уставилась куда-то вдаль и – как будто в воду с разбега:
- Сережа… Покажи мне ваш гараж. Ты же сам предлагал…
«Бздынь! Как будто что-то разбилось в башке, и голова вдруг стала пустой и гулкой. Это чего… Это то, о чем я думаю? Или это что-то другое? Нет, ну а чего я туплю? Вперед, на абордаж!».
Пытаясь сохранить максимально хладнокровный настрой и соответствующий вид, Васильев в душе затрепетал: ну как же – вот-вот… Но вряд ли бы впоследствии вспомнил, как доехал до гаража, как открывал его. Нет, то, что Ольга пересела на заднее сиденье – это он помнил, как и то, что она легла там, шепнув:
- Столик этот дурацкий рядом, а на нем всегда пацаны днем ошиваются. Не хочу, чтобы увидели.
Когда Сергей закрыл гараж изнутри на задвижку и на ощупь подошел к машине, оказалось, что девушка вновь пересела на переднее сидение.
- Может, на диван перейдем? – почему-то несмело предложил он.
- Нет, Сережа, не надо. Просто… Просто он стоит здесь уже столько лет, на нем пыли сейчас больше, чем на асфальте, — негромко ответила Ольга.
«Логично чё! М-да… Об этом я не подумал. Впредь нужно озаботиться каким-нибудь покрывалом!».
В гараже было темно, лишь лампочки подсветки раскрытой двери машины чуть освещали сидящую девушку.
«М-да… С чего начать? А то… По-дурацки выгляжу, надо признать: домогался девушки, предлагал всякое-разное, а как дошло до дела – топчусь на одном месте!».
Васильев не нашел ничего лучше, чем сесть за руль.