Упал намоченный

Глава 31

Евгений Плехов в своей жизни не был законченным трудоголиком. Бывали, конечно, периоды, когда, как ни крути, а – надо! Вот лоб расшиби, но надо сделать эту работу к определенному сроку. Все же определенная усидчивость за ним водилась, мог заставить себя выполнять даже то, что было как-то… Против шерсти! А уж когда работа интересная, чего же тогда эту работу не работать? Но и периоды вольной или невольной «расслабухи» на него накатывали, тоже не отнять.

Васильев же, по памяти, если судить, в более зрелом возрасте мог определять: это нужно делать быстро и качественно, а это… Это может и подождать. Как говорится: каждая бумажка должна облежаться. Потому и играми компьютерными не пренебрегал, и с книжкой мог поваляться на диване, и с какой-нибудь новинкой кинематографа познакомиться. Нет, не неделями, конечно же, но периоды лени и безделья бывали.

«Это уже, когда на пенсион вышел!».

Опять же, во второй половине жизни Сергей Васильев проживал в выстроенном им доме, на земле, так сказать, а это накладывало определенные обязательства: и перед семьей, и перед самим домом, да и перед самим собой — добрый ли ты хозяин, или так – погулять вышел? Домашний скот они с Галиной не держали, но дом, постройки, небольшой огород… Кто жил или живет в своем доме, тот поймет: работы там никогда мало не бывает, всегда найдется, чем занять голову и руки. Потому игры, чтение и прочие хобби случались только в зимнее время.

«Да и опять же – рыбалка! Ну и жену куда-нибудь вывезти хотя бы раз в год нужно обязательно, у женщины тоже должна быть отдушина!».

Сейчас же – то ли в связи с молодым возрастом, то ли по другим причинам, но ощущал парень некое шило в заднице, вот прямо на месте ему не сиделось. Как будто кровь кипела пузырьками, бурлила и заставляла постоянно что-то делать, чем-то заниматься. Не сиделось Сереге на месте ровно. Оттого и физзарядку делал не как что-то скучное и обязательное, а от души: до ломоты в мышцах и суставах. Это, кстати, некоторым образом снижало ощущение шилопопости. Да и что там говорить: ощущение силы в мышцах, растяжки хорошей, красоты собственного тела тоже ему были по душе. И взгляды девушек и женщин, которые он нет-нет да ловил на себе – тоже нравились.

«Нет, ну а чего? Как говорится: лучше быть здоровым, чем больным, и лучше быть богатым, нежели бедным. Да и внимание противоположного пола – разве же оно плохо? А? Ну-ка, признайтесь себе – так оно, да? Вот то-то же! А то – развратник, бабник… Нет, ребята, как правильно пел Виктор Рыбин: «А кто не бабник? Да тот, кто женщины не видел никогда!».

Посочувствовать можно тем, кто по разным причинам не обладает хорошим здоровьем, которое прямо зовет на разные подвиги ради прекрасных дам и их благосклонности.

«Да, как в том анекдоте: «Проследив тоскливым взглядом за девушкой в супер-мини, дед на лавочке взмолился: «Господи! Если ты отнял силы, забери и мысли!». А вот разным заднеприводным мы сочувствовать не будем. Нет у нас к ним сочувствия ни капельки!».

Как и обещал Сергей матери: с утра пораньше, после зарядки и завтрака, он принялся за разбор покупок, приведение их в должный вид путем глажки, осмотра и размещения в платяном шкафу комнаты.

«Хорошие кроссовки. Прямо – очень даже ничего. Не «адики», конечно, но – вполне, вполне. А «адики» уже где-то есть? Замшевые такие, красные или синие с тремя знаменитыми полосками, на тонкой, но очень комфортной подошве. Нет, скорее всего, они уже где-то есть, но на складе Риты их точно не было!».

Сергей крутил-вертел в руках черные кроссовки «Тиса», с оранжевой стилизованной буквой «Т». Венгры обувь делать умеют, не отнять. Кроссовок он взял вчера две пары: вот эти кроссовки-красотки, и попроще, наши киевские, белые, кожаные, с двумя красными полосками. И цена-то какая демократичная: «угорские» стоили семнадцать рублей, а киевские и вовсе двенадцать. Вот родные можно «убивать» постоянными занятиями, они довольно кондовые, но прочнее даже на вид. А «Тиса» все же тканевые, с кожаными носками и задниками. Но вид – да, этакий – парадно-выходной.

Взял он и два спортивных костюма: полушерстяной «гэдээровский», темно-синего цвета, с двумя полосками на рукавах и вдоль штанин, и замком до середины груди; и наш, ленинградский, тоже полушерстяной, только попроще видом – без полосок и замочка. Спортивный гардероб завершала короткая, синтетической ткани куртка-ветровка цвета «олива».

«Надо все-таки еще обычный спортивный трикотажный костюм купить, а то мой старый уже и растянулся донельзя, и выгорел почти до белизны. И кеды. Да-да, все те же кеды «Два мяча». Вот в них и буду постоянно заниматься, пока теплое время года!».

Шкаф постепенно заполнялся и приобретал «жилой» вид. Отгладил Серега и сорочки, развешал их на плечиках. Кроме тех, что с длинным рукавом под пиджак, он купил три рубашки с коротким рукавом: пару светлых однотонных и клетчатую – под джинсы. К последним он взял еще пару рубашек «поло».

Кроме ранее упомянутых туфель «дерби», купил Васильев и «лоферы» песочного цвета, тоже под джинсы.

«Лоферы – это туфли такие, с нарочитым внешним швом впереди. Похожи на «мокасины», но только не на сплошной тонкой подошве, а на невысоком каблучке!».

А еще обнаружились на складе «парусинки», тканевые, полотняные летние серые туфли, которые почему-то назывались на коробке «туфли теннисные». Парень определил их в комплект с летними легкими брюками.

«А вот и раскритикованные батей зимние ботинки. Точнее, это невысокие, чуть выше щиколотки сапожки. Ну да, цигейка в них совсем короткая, да и подошва тонковата, но «на выход» — в самый раз!».

Продолжая возиться, Плехов задумался:

«Никогда не обращал внимания на развитие моды в нашей стране. За модными тряпками никогда не гонялся, предпочитая сдержанный стиль. А потом, когда переехал в Москву и познакомился с Юлькой, то и вообще – полностью отдался на волю вкуса подруги. А у Юльки вкус есть, этого не отнять. Никакого «кича», ничего «вырвиглазного», и полное отсутствие какого-либо гротеска или, как стали называть, дабы оправдывать отсутствие вкуса – вызов обществу. Стоит признать: эти неяркие, но качественные и со вкусом подобранные вещи были куда дороже всех тех шмоток, что любит надевать определенная часть нашего общества!».

Уже здесь Плехов осмотрелся, из любопытства полистал многочисленные мамины модные журналы, посмотрел семейные фотоальбомы…

«А что – это тоже было необходимо, чтобы познакомиться с семьей получше!».