Страница 103 из 164
Парень прислушался: из машины слабо доносилась какая-то возня.
«Х-м-м… Чего это она? Может, пойти помочь?».
Серега приоткрыл правую заднюю дверь…
«А я всегда предпочитаю спать справа. Потому как у меня правая рабочая: что морды бить, что в носу ковыряться, что женщин обнимать. Х-м-м… Не куртуазно подумал, ряд неказистый вышел: в носу ковыряться, женщин обнимать. Пусть будет: морды бить, с друзьями здороваться, женщин ласкать у меня принято правой рукой. Так лучше? Конечно!».
- Красавица! Что у тебя случилось?
В полумраке салона на заднем сиденье сидела женщина. Юбки на ней уже не было: это Серега сразу разглядел. Вот прямо так: бам-с! И взгляд сразу упал на красивые ножки.
«А она в чулках! Мама моя родная! Люди, люди… Держите меня семеро! Как она узнала, что мне нравятся женские ножки в чулках? Может, она – того… Вражеский подсыл? Изучили, супостаты, все привычки и предпочтения Плехова/Васильева и послали агента внедряться… Нет, это я агенту должен… к-х-х-м… внедрить. Твою-то мать! Васильев, обморок ты и придурок! О чем ты думаешь в такой момент?! Похоже, спермотоксикоз мозги отбил напрочь!».
- Вера… Что случилось?
Затихшая было женщина затряслась, всхлипывая…
«Она что – плачет? А с чего это?».
Потом из-под закрывающей лицо женщины кофточки раздался смех.
«Нет, это скорее – хохот!».
- Ой, я не могу… Сережка… Выручай меня! – сквозь смех и всхлипы донесся глухой голос женщины.
- Да что случилось-то? – Серега подался немного вглубь салона.
- Что случилось, что случилось… Заколка случилась! Мать ее… Нет, ну ты представь: пошла раздеваться… Юбку сняла, начала снимать свитер и зацепилась им за заколку! Пытаюсь вытащить… И – никак! А костюм этот, чтобы ты знал – «гэдээровский». И стоит немало и достать его…
- Да уж… И правда – и смех и грех! А чего меня не звала? – пытался что-нибудь разглядеть среди вороха ткани парень.
- Ну как… Неловко стало, вот чего.
- Ну-у-у… Хорошая моя, это ты – зря! На то я и мужчина, чтобы помогать женщине. Кстати… Мне очень нравится именно раздевать женщин.
- А остальное? – рассмеялась Вера, — Или ты дальше раздевания не идешь?
- Э-э-э… Абыдна гаварыш, красывая! – отыграл горячего кавказца Серега.
- Ну вот тебе и представилась возможность… Давай, помогай!
Васильев попытался разобраться, где же эта сволочная деталь женского туалета. Это оказалось очень непросто: ткань свитера, волосы женщины, ее руки… Да еще и его руки, вместо того, чтобы проводить спасательные мероприятия, вдруг принялись жить самостоятельной жизнью: ощупывали, оглаживали, потискивали женское тело.
- Сережка… — снова принялась смеяться женщина, — Ты что делаешь? Ты меня выпутывать будешь? Или тебе достаточно того, что уже раздето?
«Хочется сказать – да, но это не будет правдой. Этого раздетого тела вроде бы и хватает, но хочется обладать всем!».
- Да? Это правильно! Тогда не лапай меня… Пока не лапай, я имею в виду. А найди и вытащи эту чертову заколку! – потребовала Вера.
«Х-м-м… Сказал вслух. Точно – разум отбило полностью!».
- Слушай… Надо лампочку включить, вот здесь на стойке, а то видно плохо. На ощупь, что ли, ее искать?
- Ну ты и хитрый же тип, Васильев-младший… Это ты меня решил при свете разглядеть? Признайся.
«Вот как-то она так сказала: Васильев-младший… И у меня что-то в голове забрезжило. Догадка какая-то. А какая? Х-м-м… Васильев-младший… Если – Васильев-младший… То есть и Васильев-старший. Нет, ну а как ему не быть? Это же батя мой. Так, это не то… Не в ту сторону рассуждаю. Так-так-так…
Размышляя, Серега все же включил тот самый огонек, что свидетельствует об открытой дверце машины или же может использоваться вот так – в качестве подсветки.
«Продолжим… Что там? Васильев-младший, Васильев-старший. Ну да, это мой батя. Та-а-а-к… А не значит ли ее оговорка, что она… М-да… А почему бы этому и не быть? Могла она «мутить» с батей? Могла, что ей помешало бы. Ай да батя, ай да… Х-м-м… Не будем оскорблять бабушку. Да и ладно! Мне от этого ни холодно, ни жарко: сейчас-то она со мной. Значит, свояками будем с батей. Или нет… Кажется, это называется – молочные братья. Или еще как-то. Ладно. Ну что же – такое тоже бывает. Х-м-м… А вот если я… Нет, об этом даже думать нельзя. Это будет совсем неправильно!».
Наконец, женщина была освобождена из плена своей одежды.
«Освобожденная женщина Востока… Нет, Сибири!».
- Сереж… Нет-нет-нет! Погоди! – Вера опять остановила ринувшегося было «в атаку» парня.
«Ну что опять такое, а?».
- Я что хочу… Сделай вот что: заведи машину и включи печку – холодновато что-то и я начинаю мерзнуть. Потом открой коньяк и найди мое яблоко: такое количество коньяка уже нужно закусывать. Потом я покурю… И вот только пот-о-о-ом…
«М-да… А маменька называла ее простой и скромной женщиной. Тихушница, значит, ты, Верочка? Тихушница. В тихом омуте черти водятся. А мне, кстати, такие больше нравятся!».
Серега всеми силами старался не пялиться на сидевшую рядом полуголую женщину. Почему? Да просто-напросто боялся не выдержать. Нет, не наброситься на нее. Это он, безусловно, тоже хотел. Но…
Вера смотрелась здорово: в чулках на поясе…
«Да уж… Пояс мог бы быть и поуже!».
Поверх «пажей» пояса, почти закрывая их, были надеты черные трусы…
«Опять модель – шортики! А бывают узкие трусики или их пока не существует вообще?».
Черный же бюстгальтер…
«Закрывает почти все самое интересное, зараза такая!».
Всклокоченные после спасоперации волосы смотрелись интересно – как будто креативный стилист будущего вдруг решил поразить всех вроде бы небрежной, но в то же время очень продуманной прической.
Женщина была занята: в одной руке у нее была бутылка с коньяком, из которой она периодически делала небольшой глоток, во второй руке – уже ополовиненное яблоко. По кивку Веры Серега должен был подавать ей зажженную сигарету, чтобы красотка могла сделать затяжку. Все вместе это смотрелось так возбуждающе, что Сергей сдерживался из последних сил. Сдерживался, чтобы не кончить раньше времени и тем самым, не опозориться перед женщиной, так и начав главного.
Чертовка явно понимала, что сейчас происходит с парнем и, подрагивая губами, пыталась сдержать улыбку.
- Сережа… Подай мою сумочку, пожалуйста. Да, она там, на переднем сиденье. Спасибо, Сереженька!
Красотка вздохнула, демонстративно облизнула губки и кокетливо протянула: