Бездна

Глава 22

Встал вопрос и с наследством Свягиных. Но Симуков нашел прекрасный выход, заявив, что наследство связано с реликвией и что никто, не указанный на артефактном древе, на наследство претендовать не может. А указаны там сын и супруга великого князя. Причем супруга как лицо принятое выглядит там полупрозрачной, а значит, тоже претендовать ни на что не имеет права.

— А вот что касается Александра Федоровича, то он может прийти и проверить свою достойность, а заодно и получить наследство.

— В том числе и управление страной?

— Этот вариант рассматривался и был признан несостоятельным. Пока во главе стоит Совет князей.

Симуков сказал это так, как будто и речи не шло о передаче власти нам, и журналисты это проглотили, никто не стал задавать вопросы про Регентский совет, посчитали его частью Княжеского.

Наконец пресс-конференция закончилась, и мы смогли покинуть отведенное для нее помещение. Перейти в то, что мы выбрали для совещаний. И там Молчановский сразу тяжело упал в кресло.

— Разговоры с журналистами выматывают сильнее битвы с тварями.

— Но позвольте, говорил с ними в основном я, — возмутился Симуков. — На меня и пришелся основной удар.

— Болтать — это самое простое, — возразил Молчановский. — А вот вести себя так, как будто ничего не случилось, — вот что сложно. Жаль, что Ольга Юрьевна не нашлась с остальными. Та еще тварь. В ее духе было бы рискнуть и привязать к себе реликвию.

— Она сильный маг? — заинтересовался я.

— Сильный, но навыки и уровни скрывала артефактом. Это я точно знаю, — невестка рассказывала, что вторая жена великого князя всячески маскировалась, стремясь казаться более слабой, чем есть. А сама использовала любую возможность для усиления, даже в зону сама ходила, чего не афишировала.

— В зону Гуляевых?

— Да не помню я, или она не говорила. А почему вдруг Гуляевых?

— Мне довелось там поохотиться, и я выяснил, что там падает очень много кристаллов с навыками Скверны.

— Говорили же, что там падают целительские навыки, — припомнил Симуков.

— Целительские тоже падают, но со Скверной намного больше. Возможно, конечно, что мне просто попалось такое место с высокой концентрацией.

— То есть вы думаете, что у нее тоже была Скверна? — заинтересовался Симуков.

— Откуда мне знать? — удивился я. — Но в этом деле со взрывом реликвий все с ней каким-то образом связаны. Для меня Скверна — это маркер второй стороны. Той, которая за тварей.

— Тварью она той еще была, — согласился Молчановский. — А почему вы вдруг заинтересовались Ольгой Юрьевной?

— Размышляю, как они могли покинуть незаметно дворец, — ответил я. — Это же какой-то высокоуровневый навык?

— Думаю, Петр Аркадьевич, всё намного проще, — важно сказал Симуков. — Помните, как Александр Федорович сбежал с дуэли с вами? Вот в точности так же они отсюда и ушли.

— Во дворце порталы заблокированы, — напомнил Молчановский.

— Это они для нас с вами заблокированы, — не согласился Симуков, — а у Свягиных наверняка была лазейка. Как раз для таких случаев.

— Для случаев экстренного бегства из собственного дворца? — скептически спросил Молчановский.

— Для случаев, когда нужно покинуть замок незамеченными. И не говорите мне про помощников. В том помещении ни один летающий не воплотится.

Молчановскому этот аргумент не показался убедительным, и они с Симуковым заспорили. А я начал размышлять, стоит ли попытаться расспросить Ольгу Юрьевну или это сопряжено со слишком большим риском. Она могла знать много из того, что знал великий князь, но если у нее высокая защита от ментальных навыков и свои хорошие, мои вопросы ответов не получат. Гарантированно зафиксировать ее я не смогу. Не стоит недооценивать женщину, которая смогла выбить клятву верности у императрицы. Наверняка подловила на чем-то и поставила перед выбором: скандал или клятва. Императрица сделала неправильный выбор, за что и поплатилась. Не сделаю ли и я неправильный выбор, решив допросить Ольгу Юрьевну? И не потеряю ли я шанс узнать ответы на некоторые вопросы, решив ее не допрашивать?

Тем временем спор Молчановского и Симукова перешел на повышенные ноты, и Симуков в сердцах бросил:

— Встретите Ольгу Юрьевну, спросите ее сами, Михаил Илларионович.

— Упаси меня бог, Вячеслав Львович, ее о чем-то расспрашивать. Если я вдруг встречу эту особу, стану бить сразу, ни о чем не спрашивая. Мне моя жизнь дороже.

Пожалуй, мне моя жизнь тоже была дороже. Оставался вопрос, что с ней и ее сыном делать, потому что если их смерть совпадет с активацией реликвии, то могут припомнить и про смерть Николая Федоровича, сопоставить — и задуматься. Пока мне удается выворачивать ситуацию в свою пользу, но всё изменится, если я начну жадничать и совершать грубые ошибки.

Завибрировал артефакт. Со мной связался Козырев. Мы обменялись приветствиями, и он сообщил:

— Петр Аркадьевич, нашел я кое-что. Возможно, вам будет интересно.

— Не возможно, а точно. Всё, что касается этого вопроса, мне интересно, — обрадовался я. — Даже крупица информации ценна.

— Там отнюдь не крупица, — хмыкнул он. — Когда появитесь?

— Могу прямо сейчас отправиться, — ответил я, глянул на ругающихся Молчановского и Симукова и поправился: — Наверное. Уточню.

— Прыгайте. Предлагаю встречу в трактире на северной окраине. Я сейчас как раз туда иду, и там вполне прилично кормят. Марии Васильевне вам на глаза лучше не попадаться.

— Да я и сам не жажду с ней общаться.

— Вот и славно, — сказал Козырев и почему-то тяжело вздохнул.

Наверное, тоже не жаждал общаться с Марией Васильевной, но деваться ему было некуда.

Я попрощался с Козыревым. Отключил переговорник и спросил:

— Господа, есть ли необходимость в моем дальнейшем присутствии?

— Надо бы вопрос с похоронами решить… — задумался Молчановский.

— А что решать? — удивился Симуков. — Свягиных — в склеп. Начальника охраны — его родственников. Помпезного прощания не будет, тихо всех распихаем по местам, и всё. Нужно, чтобы о них как можно скорее забыли, причем на ноте: «Хотели привязать реликвию — оказались недостойны».

— И всё равно есть определенные тонкости, — заспорил Молчановский.

— Господа, я всё же откланяюсь. Возникло неотложное дело, и сегодня придется много перемещаться. Если будет необходимость во мне — связаться у вас есть возможность. Любое ваше решение по захоронению Свягиных поддержу.