Бездна

— Невозможно подслушать, Петр Аркадьевич, когда артефакт парный, — заупрямился он. — А у вас подключены сразу много человек, поэтому не настаивайте, скажу лишь при личном разговоре. Информация очень и очень важная. И опасная.

Пришлось мне решить, что Птос за сегодня достаточно отдохнул, чтобы перейти в основную форму и перенести меня к Молчановскому. Заняло это времени совсем ничего, и вскоре я уже приземлялся рядом с полуразрушенным княжеским особняком, вокруг которого велись работы и даже наскоро была обустроена пара помещений, которые удалось наскоро залатать. Сам Молчановский стоял снаружи, явно меня ожидая. И вид имел весьма встревоженный.

— Петр Аркадьевич, ну наконец-то! — воскликнул он.

— Вы еще скажете, что я заставил себя ждать, Михаил Илларионович, — невольно усмехнулся я. — Я вылетел практически сразу после вашей просьбы.

— Разумеется, Петр Аркадьевич, — он махнул рукой, — я не сомневался, что вы появитесь сразу, как сможете. Но вопрос столь серьезен, что каждая минута ожидания кажется вечностью.

Птоса я не убрал, и дружинники Молчановского нервничали от его вида. Хотя, казалось бы, добрейшее же существо. Птос только выглядит грозным и тупым, на самом деле милый и умный. Правда, лишь для тех, кто его знает.

— Так что случилось, Михаил Илларионович?

Он достал артефакт от прослушивания, включил его и сказал:

— Помните, вы говорили о преступнике, оставившем на месте нападения на меня руку?

— Разумеется, Михаил Илларионович. Я же его по руке и нашел. Точнее, не его, а место его нахождения.

— Так вот, мои люди проверили и действительно обнаружили в лечебнице казарм человека без руки. Человека, выполнявшего поручение императрицы. Строго говоря, Рымников — это вообще глава ее охраны.

— Рымников — это тот, кто на вас напал? — уточнил я, как будто сам этого не знал. Из слов Молчановского это вроде бы следовало, но я боялся показать лишние знания.

— Именно. И напал он на меня по приказу императрицы.

— Возможно, он думал, что в вертолете лечу я, Михаил Илларионович?

Молчановский опять махнул рукой, этак обреченно.

— Если бы, Петр Аркадьевич. Мои люди его похитили…

— Из дворца? Это вообще возможно?

— Выманили под предлогом целительской помощи, — пояснил Молчановский. — Но это ерунда. Не ерунда то, что императрица им приказала убить именно меня. Представляете, Петр Аркадьевич, я к Ирине Викторовне всегда относился если не как к дочери, то как к племяннице. А она меня — и убить?

Он беспомощно на меня посмотрел, став ненадолго не влиятельным князем, а обычным стариком, потерявшим в жизни нечто важное, касавшееся взаимоотношений между людьми.

— Михаил Илларионович, я не хотел этого говорить, но у меня есть информация, что императрица находится под клятвой Ольге Юрьевне, так что это может быть происками великого князя, — ответил я. — А он вас один раз уже списал.

— Как под клятвой Ольге Юрьевне? — охнул он. — Петр Аркадьевич, но это же государственное преступление.