Бездна

Глава 20

Отправив Надежкина под присмотр Даньшиной, которой предстояло выяснить, можно ли замедлить развивающееся поражение или хотя бы стабилизировать состояние этого пациента, я дождался Птоса и мы вместе со страдающим от потери подушек Валероном и Яшей, залитым под завязку энергией, вернулись в Святославск. Предстояло очень неприятное для меня дело, но из таких, что невозможно кому-то поручить, да и рассказывать кому-то потом тоже не следует.

Из Святославска выбираться с реликвией было нельзя, даже из центра города уходить не стоило, поэтому место для напитывания реликвии пришлось искать рядом с дворцовой площадью.

— Можно в подвале одного из департаментов, — предложил Валерон. — Относительно тепло, а главное — влажно и пятен никто не заметит. Предлагаю Полицейский. Там вообще пятном крови больше пятном крови меньше — разницы нет.

— У них всех вход с площади, — напомнил Птос, — и защитных заклинаний многовато.

— А черный ход? Нужно через черный ход. Там всего лишь засовы, я отодвину.

Вариант с департаментом мне не нравился. Даже при использовании незаметности был шанс, что меня увидят, после чего непременно пойдут слухи, не просто нежелательные, а опасные в такой ситуации. Поэтому мой выбор упал на пустующий пока дом, охраняемый только сторожем и защитными заклинаниями. Даже не сам дом, а каретный сарай при нем, в котором точно никого не было и вряд ли появится за короткое время напитывания реликвии. А еще там не было никакой защиты, кроме огромного амбарного замка, аккуратно мной разомкнутого перед тем, как проникнуть внутрь. Собственно, и замок был не особо нужен, висел там для порядка, потому что внутри оказалась всего лишь одна коляска со сломанной осью. Похоже, остальной транспорт уехал куда-то вместе с хозяевами. Пол был земляной, утоптанный до каменной твердости, так что опасаться пожара при очистке не приходилось.

Валерон извлек императорскую реликвию и контейнер с императором и его дядей. Я вздохнул. Чувствовал я себя палачом, пусть и понимал, что эти типы всего лишь получают по заслугам. Взял в руки реликвию и уже почти вытащил первую жертву, как вспомнил, что не нанес защитного заклинания от грязи. Исправил упущение, только после этого вытряхнул первого человека и сразу вбил в него реликвию. Это оказался начальник дворцовой охраны. Смотреть на его мучения пришлось недолго, и вскоре перед нами лежал высохший труп. За ним в расход пошел император, который закончился в точности так же. Следующим на встречу со Всевышним отправился великий князь. Реликвия после него стала выглядеть настолько ярче, что сразу стало понятно — божки предпочитают именно такие жертвы, которые развиты по максимуму.

После этого я начал убирать следы ритуала с земли.

— Петь, — тронул меня лапой Валерон. — У тебя еще великая княгиня осталась и княжонок.

— Пусть пока в контейнере полежат, — ответил я. — Потому что, если они тоже умрут, а у нас ничего не принято, начнутся свары по наследству.

— Они и так начнутся, — возразил он. — Захотят захапать реликвию.

— Которая нашлась среди такого количества трупов? — хмыкнул я. — К ней будут опасаться лишний раз прикоснуться. Решат, что Ольга Юрьевна с сыном испугались и сбежали.

— Из потайной комнаты, из которой выход только в сам дворец?

— Должен же кто-то будет оставить незакрытым вход…

— Довод, — энергично кивнул Валерон. — Продуманный ты, однако. Почти как я. Еще пару лет — и без меня справишься.

— Без тебя? Без тебя я никогда не справлюсь.

— Правильно, что ты это понимаешь. Так. Я выплевываю подушки, трупы и реликвии и оставляю маленькую щелочку?

— Еще императорские регалии, — напомнил я. — Пусть в одном месте будут.

— Сопрут, — страдальчески сказал Валерон. — Как есть сопрут. Не удержатся. Я бы не удержался.

— Предлагаешь метки поставить?

— Было бы неплохо, — признал он. — Тогда хоть знать будем, у кого лежит.

На реликвию метка не встала, соскальзывала, как будто передо мной находится нечто нематериальное, а вот на регалии всё встало как надо. Не пропадут теперь. Хотя я и без того сомневался, что их захочет кто-то присвоить, поскольку все эти предметы появлялись в руках у того, кто привязывал к себе реликвию. Бессмысленная кража получается.

Убирал я в щадящем режиме, чтобы ничего не спалить. Кровь просто высохла и отшелушилась, а потом я ее смел Вихрем. Больше ничего не напоминало о том, что здесь не так давно случилось. А случилось ни много ни мало — государственное преступление с убийством высших лиц государства. И тем не менее оно должно было пойти государству на пользу, потому что иногда нужно без жалости отсекать раковую опухоль, чтобы та не поразила остальные органы. Афишировать свое участие в спасении я, разумеется, не буду, потому что, чтобы представить это иным образом, даже стараться не придется, достаточно упомянуть метод, каким все это было сделано.

Замок я аккуратно повесил на место. После чего замел все следы снаружи и отправился домой.

Валерон появился минут через пять после меня.

— Всё разложил, — сказал он с тяжелым вздохом. — Аж сердце заболело, когда я подушки раскладывал.

— Какое сердце? Ты даже не совсем материальный.

— И что? У меня теперь ничего не может болеть внутри? — возмутился он. — Я тоже чувствую, между прочим. И могу страдать и мучиться. Пришлось утихомиривать боль парой кресел и кроватью с балдахином. Посчитают, что тайно унесли великая княгиня с сыном.

— Разумеется, все, кто тайно покидают дворец, забирают с собой мебель, чтобы быть как можно незаметнее.

— Пусть сами тогда придумывают, — обиделся он. — И вообще, пойду я отдыхать. День был тяжелый. И я устал, хотя, как ты говоришь, я и не совсем материальный.

— Спасибо, Валерон, — спохватился я. — Твоя помощь неоценима.

— Только спасибо? — подозрительно прищурился он.

— Возьми в вертолете коробку конфет, — предложил я. — В стазисном контейнере. Только торты не бери. У нас вечер музыки намечается. К чаю подадим.

— Музыка и еда несовместимы. Это неуважение к искусству, — сказал Валерон перед исчезновением. Похоже, торт музыкального вечера не дождется. Ну и ладно. Сгонять за новым можно быстро, а у меня самого после сегодняшнего дня тошнота и желание забыть детали. Если Валерон такое заест тортом, я ему только позавидую.

Я же отправлялся спать, уверенный, что кошмары мне будут сниться не хуже, чем когда в вертолете над Проколом летал. Создавал бы фильмы ужасов по этим сюжетам — озолотился бы.