Бездна

Она уставилась на меня в уверенности, что я назначу этим образцом Антошу и начну уверять, что приложу все силы, чтобы ему соответствовать. Но я промолчал. Скажи я, что думаю, — и не останется мизерного шанса даже на изображение нормальных отношений между нами. Не то чтобы они мне были нужны, но в нынешнем своем положении я понимал необходимость учитывать мнение общества. Мне не нужна была открытая война с княгиней. Да и тайная тоже была без надобности.

Она недовольно поджала губы и отчаянно сигнализировала своей позой, что от меня ждет наконец-то правильной реакции на свои речи. Просидели мы в молчании минут пять, после чего княгиня не выдержала и презрительно бросила:

— Боже, чего я жду от сына торговки? Никакой тонкости мышления. Петр, то, что ты не должен опозорить семью, надеюсь, ты понял.

— Приложу все силы, Мария Алексеевна, — ответил я без особого воодушевления. Этот визит казался мне бессмысленной тратой времени. Надеюсь, дальше мы обойдемся короткими поздравительными записками по праздникам. Княгиня тоже не горит желанием со мной встречаться.

— Отлично, — кивнула она. — Большего от тебя всё равно не дождешься. Ты же понимаешь, что Ирину Викторовну с цесаревичами надо по-тихому устранить?

Переход был столь неожиданным, что ненадолго поставил меня в тупик.

— Простите, Мария Алексеевна, но какое отношение они имеют к нашей семье?

— Самое прямое, Петр. Не понимаю, почему я должна объяснять очевидные вещи? Если они или их потомки придут к власти, первое, что они сделают — расправятся с неугодными семействами. На Симуковых и Молчановских мне наплевать, но не на Вороновых. Ты должен сделать всё, чтобы защитить род. Императрица и цесаревичи должны умереть. Что думают по этому поводу в вашем… хмм… Регентском Совете?

— Мы не обсуждали этот вопрос, — ответил я.

— Кишка тонка? — злобно усмехнулась она. — Антон бы ни на миг не задумался. Он бы все сделал ради семьи. Но не ты. Да, ты — не он.

— Мы пока не решили, что с ними делать, — повторил я уже раздраженно. — Мария Алексеевна, мне кажется, мой визит вас тяготит. Наверное, мне стоит уйти.

Она величественно кивнула.

— Стоит. Я сказала всё, что хотела. Но ты слишком туп, чтобы понять. Единственное, что я еще собиралась тебе сообщить: я переписала завещание в твою пользу. Теперь всё, что у меня есть, достанется тебе. Не благодари.

Она резко встала и вышла из гостиной. Возможно, поняла, что благодарить-то, собственно, не за что. Если что-то и останется после княгини — уйдет на погашение ее долгов. Вот счастье-то привалило.

Слова прощания улетели в пустоту на случай, если она стоит за дверями и ждет, не скажу ли я еще чего. После этого я пошел к выходу, надеясь никогда более сюда не приходить и не слышать вздорную бабку, которая так и не поняла, что именно ее воспитание уничтожило семью Вороновых.