Бездна

Глава 8

В результате действительно проголосовали за нас троих: Молчановского, Симукова и меня. Причем один из князей этак жалеюще выдал, глядя на меня: «Такой молодой, еще жить бы и жить. Но не сложилось». Я не был столь пессимистично настроен, поскольку понимал: проблемы у нас могут появиться, только если найдутся отсутствующие члены императорской семьи, что очень и очень маловероятно.

С Молчановским и Симуковым мы договорились встретиться через неделю, когда каждый обдумает, что нужно менять или принимать в первую очередь, а потом вместе будем решать. Так что наш набор новых указов был не слишком велик и касался утверждения в должностях чаще всего тех, кто там уже был — сменился один лишь начальник дворцовой стражи, и то потому, что был признан пособником узурпатора — только так теперь называли бывшего императора, чья семья сейчас сидела под арестом в нескольких комнатах дворца.

Я отправился в столичный особняк успокоить переживающего Николая Степановича и заодно прояснить судьбу украденных из дворца статуэток. Второе прояснилось сразу же.

— Спасибо, добрый господин, — прозвенел голосок Хикари, сразу как я оказался на ее территории. — Валерон лучшим образом выполнил твое поручение. Но нужны дополнительные шкафчики, моих не хватает.

— Не додумался прихватить, — вздохнул Валерон, выскочивший в своем материальном виде прямо мне под ноги. — Сейчас там слишком много магов с артефактами бегает. Могут засечь.

— Шкафчики закажем сами, — решил я.

— Действительно, мы же не нищие, в отличие от некоторых из тех, кто на нас злоумышлял, — сказал Валерон. — О чем только думают, когда на нас лезут? Компенсацию брать нечем. Я по казармам прошелся — стыдобища. И это императорская гвардия.

Он склонил голову набок и посмотрел на меня с укоризной, как будто это я виноват, что в казармах императорской гвардии нет ничего достойного его внимания. Туда, вообще-то, люди служить приходят, а не сибаритствовать. Хотя судя по таким личностям, как Антоша, второе тоже бывает очень и очень часто. Но такие живут обычно по собственным квартирам или даже домам. Надеюсь, Валерон об этом не подумал и нас не ждет серия дерзких ограблений гвардейцев. Да и вообще…

— Гвардия перешла на нашу сторону, — напомнил я.

— Как перешла — так я сразу перестал взимать компенсацию, — заявил Валерон. — Но до этого же злоумышляли? Злоумышляли. Собранного на пару шкафов для фигурок хватит.

— Какой ты предусмотрительный, — прозвенела Хикари.

Валерон приосанился, задрал хвост и далее шествовал с важностью, подходящей бы существу с куда более крупными размерами. Но, что ни говори, Валерон никогда не связывал свою значимость с размерами. А если связывал, то они точно были обратно пропорциональны.

Николай Степанович сначала отчитался о проделанных им шагах, а уже потом принялся расспрашивать о том, что случилось. При этом он ничуть не был удивлен моим возвышением. Так и сказал, что никогда не сомневался в моем выдающемся будущем. Можно сказать, принял как должное, да еще и заявил:

— А кому как не вам, Петр Аркадьевич? Вы один из самых выдающихся князей. Настоящий внук собственного деда, не то что некоторые — земля им пухом. О покойных, конечно, говорить плохо не принято, но Антон Павлович пустым был человеком, еще и умер так странно.

Николай Степанович неодобрительно покачал головой, как будто способ Антошиной смерти хоть сколько-то зависел от покойника. Но я был совершенно согласен с сентенцией, что кузен — пустой человечишка, поэтому ничего говорить не стал. Из родственников со стороны отца у меня и не осталось никого, разве что княгиня, да еще ее дочь, которая наверняка на меня усилит нажим после нашего телефонного разговора.

Писем опять накопилась целая гора, и я решил хоть немного разобрать, что в моем случае почти всегда означало наполнение мусорной корзины. За этим делом и застал меня звонок от Щепкина.

— Петр, я так рад, что вас застал, — обрадовался он. — Я было в Камнеград позвонил, но мне сказали, что вы еще здесь.

— Я решил разобрать пришедшую корреспонденцию, — пояснил я. — Что-то случилось, Александр Владимирович?

— Не сочтите за наглость, Петр Аркадьевич, но я хотел бы уточнить, что будет с нашей договоренностью. Я не могу уговорить Анастасию поехать к Беляевым. Я готов к оплате на общих основаниях. Собственно, вы и так для нас столько сделали, что требовать каких-то дополнительных преференций я бы не осмелился. Мы вам очень и очень признательны.

Говорил он с надрывом не просто отчаявшегося человека, а пьяного отчаявшегося человека. А если учесть, что у меня под боком еще один отчаявшийся человек — Лёня, решать вопрос со Щепкиной надо было как можно скорее. Да и Лёне я обещал.

— Александр Владимирович, давайте я подойду и переговорю с Анастасией? — предложил я. — Вдруг она передумает?

— Хорошо бы, — вздохнул он и продолжил заплетающимся голосом: — Но маловероятно. К тому же уже ваш брат может не захотеть на ней жениться. Ведь вы понимаете, что правы те, кто говорил, что девушка без магии не подходит в невесты княжича.

— Если они поженятся без присутствия семьи, вы не будете возражать? — спросил я.

На той стороне трубки воцарилось молчание.

— Александр Владимирович? — забеспокоился я.

А то вдруг мое предложение настолько неприлично, что собеседник потерял дар речи от возмущения. Речь-то идет о княжне и княжиче. И свадьба должна быть пышной и многочисленной.

— Я не думаю, что это возможно, Петр, — наконец прорезался голос у Щепкина. — Но если вдруг таковое произойдет, то с нашей стороны будет лишь признательность к вам и никаких претензий. В конце концов, дети действительно любят друг друга. Ваш брат столько сделал для моей дочери…

И он принялся слезливо восхвалять Лёню. Это могло затянуться, поэтому я быстро свернул разговор, сказав, что сейчас же выхожу к ним.

— Может, ее похитить? — внезапно предложил Валерон. — Митя рассказывал, что у некоторых народностей даже принято похищать невесту. Вот мы и поступим в соответствии с традициями. Щепкина поймет, что если ее уже украли, то на нее больше никто не позарится — с приданым там наверняка всё плохо после лишения княжества.

— Нет, это не наш метод, — отрезал я. — Мы будем убеждать. Понимаешь, если Щепкина упрется, мы только расстроим Лёню, и всё.

— С чего ей упираться?

— Она Лёню любит и хочет, чтобы было как лучше для него.