Бездна

— Мы приложим все силы, чтобы этого не случилось, — сказал Молчановский. — Как мы прикладываем все силы для того, чтобы на землях восстановленных реликвий началась нормальная жизнь. А Петр Аркадьевич прикладывает все силы, чтобы восстановить разрушенные реликвии.

— Не все! — выкрикнул Гуляев. — Я к нему столько раз обращался, а он мне говорит: плати, и всё тут. Даже прямой приказ императора проигнорировал.

Для полноты картины не хватало, только чтобы он расплакался, но и без того носовой платок гигантских размеров, напоминающий мини-простыню, Гуляев извлек и прикладывал к глазам.

— Федор Арсентьевич хочет, чтобы материалы, используемые для восстановления его реликвии, были обеспечены за счет Петра Аркадьевича, — сказал Симуков. — Фактически оплачены тем, кто будет восстанавливать реликвию. То есть, ты и восстанови, и закупи всё для этого, а я тебе потом, может быть, скажу спасибо. А может, и не скажу, потому что это твоя обязанность. Вот такое мнение у князя Гуляева.

— И в чем я неправ? — возмутился упомянутый.

— Во всем. Ваши претензии смешны. Никто ничего не станет для вас делать за свой счет. Если вы лицо заинтересованное — купите то, что нужно по списку. У Петра Аркадьевича лишних денег нет, он и без того из себя последнее выжимает, чтобы восстанавливать собственное княжество. Сам ходит в зону, добывая редкие ингредиенты.

— Вот-вот, они ему ничего не стоят, — забухтел Гуляев.

— Если они ничего не стоят, что мешает вам пойти и добыть? — раздраженно повернулся к нему Молчановский.

— Вы с ума сошли, Михаил Илларионович? — вытаращился на него Гуляев. — Я же могу погибнуть.

— Петр Аркадьевич тоже может погибнуть. И с чего он должен погибать ради вашего княжества, для которого вы не хотите сделать ровным счетом ничего? — спросил Симуков. — Впрочем, присутствующим господам наверняка неинтересны наши внутренние дрязги.

— Что вы, что вы, очень интересны, — уверил один из журналистов, остальные поддержали его дружным смехом. — Значит, Петр Аркадьевич в любой момент может восстановить любую реликвию?

— Не в любой момент и не любую, — ответил я. — Требуется длительная подготовка, в ходе которой собирается всё необходимое.

— Что именно собирается?

— Информация секретная.

— Да где уж секретная, — возмутился Гуляев и перечислил всё, что я указывал в качестве платы.

Вопреки его уверенности, с презрением посмотрели на него, а не на меня.

— То есть вам, господин Гуляев, жалко такой малости для восстановления собственного княжества? Это даже не близко к вашему доходу за месяц.

— Так тому отдай, другому отдай — ничего и не останется. А Воронов обязан восстановить все реликвии, не обеднеет. Сам добудет в зоне нужное — ему и стоить-то ничего не будет, а мне нужно покупать. Чувствуете разницу? За что я ему должен платить? За исполнение обязанностей? Вот еще.

— У меня нет обязанности восстанавливать вашу реликвию, Федор Арсентьевич, — заметил я. — Что бы вы там себе ни навыдумывали, у меня нет обязанностей восстанавливать вообще любые реликвии. У меня есть возможность, и та не всегда. Слишком много факторов должно сойтись.

Гуляев возмущенно забубнил, несмотря на то что остальные князья попытались его урезонить. Но он понимал только одно: ему нужна целая реликвия бесплатно. Все остальные варианты — неправильные и вообще противозаконные и опасные.

— Думаю, на этом сообщения для журналистов закончены, — сказал свое веское слово Молчановский. — Если что-то станет известно дополнительно, мы сообщим.

На этом пресс-конференцию свернули, пока ее результаты полностью не обесценились продолжающимся возмущением Гуляева. Потому что собирались журналисты, чтобы настроить общественное мнение в нашу пользу, а Гуляев делал всё, чтобы настроить против.

Молчановский развернулся и солидно пошел в Зал Заседаний, поскольку предстояло еще решить множество важных вопросов. Сегодня фактически произошел государственный переворот, но, куда вывернуть его результаты, еще предстояло решить.

— Черт-те что. Куда этот придурок запропастился? — высказал общее мнение Молчановский, когда двери за нами в Зале заседаний закрылись.

Вернулись туда не все. Несколько князей сослались на глубокое нервное душевное расстройство и отбыли по домам. Но очень немногие, поскольку остальные увидели в этом шанс получить что-то для своего княжества, а приказывать с нами расправиться больше было некому.

— Дворец и должен хранить много секретов, передававшихся исключительно Свягиным, — заметил Симуков. — При тщательном досмотре найдут секретное помещение, уверяю вас. Там такие специалисты работают, что успех обеспечен. Вариантов-то немного. Секретный проход в кабинете уже нашли, теперь проверяют все выходы. Так что найдем голубчиков, не спрячутся.

— Возможно, там же обнаружим и великого князя, — заметил Василец. — И встанет вопрос, что с ними со всеми делать?

— Хорошо бы судить сразу всех, — решил Молчановский. — Но это мечты. Нужно переходить к реальности и решать, что делать нам и сейчас.

— Временно берем власть в свои руки, — предложил Симуков. — Государственные структуры есть, работают худо-бедно. Вмешиваться в них сейчас — вообще всё застопорить.

— Да и не надо, — сказал Молчановский. — У всех проблем хватает. Хотя я бы проверку назначил. Но это не первоочередное дело. Первоочередное — решить, что там с верховным правлением.

— Но реликвия… — заикнулся было Гуляев. — У кого императорская реликвия — тот и император.

— Императорская реликвия ничем не отличается от нашей с вами, — отмахнулся Молчановский. — Просто к ней прилагался дополнительный артефакт, оповещавший об изменениях во владении реликвиями в других княжествах. Прилагался, а не привязывался. Его можно и нужно передать в другие руки.

— Думаю, о наследуемости власти стоит говорить, если потенциальный император примет требование жениться по нашему выбору, — вставил Симуков. — Последние Свягины женились на ком попало — и вот результат. У Гуляевых, кстати, не лучше. А вот выполнил бы его батюшка рекомендацию моего деда — не пришло бы княжество к нынешней ситуации. Впрочем, там еще при отце Гуляевых была проблема.