Бездна

Глава 7

Заявление для прессы делал Молчановский, как самый представительный князь из присутствующих на Совете. Мы с Симуковым выступали группой поддержки и вынуждены были стоять рядом. Это было то еще испытание, и не только потому, что я не люблю публичность. Молчановский говорил зычно, используя навык, слава богу, не на полную катушку. После максимального варианта еще не у всех князей отошли уши. На Молчановского поглядывали с опаской и старались расположиться от него подальше. И я бы тоже постарался встать где-то подальше, но меня силовым общим решением выдвинули вперед. И теперь я стоял рядом с Молчановским, из последних сил сохраняя соответствующее ситуации выражение лица и стараясь не морщиться, когда мне в уши залетал особо серьезный пассаж.

— Таким образом, выяснилось, что император трон занимал незаконно. Как только он понял, что обнаружено отсутствие Хартии, решил нас превентивно устранить, тем более что на всех нас: меня, князя Симукова и князя Воронова уже неоднократно покушались. Погибла вся моя семья и многие родственники князя Воронова. У князя Симукова лишь изъяли важную документацию. Невосполнимая утрата.

Симуков грустно покачал головой. Я устыдился и подумал не вернуть ли ему архив? Сделаю себе копию для личного использования, а оригинал верну владельцу. В конце концов, он всего лишь хотел получить щенков от Валерона. Щенков он получил и успокоился. Понял, наверное, что повторить оригинал не выйдет — уникальное сочетание генов, которое не подберешь и которое может получиться только случайно.

Молчановский откашлялся и продолжил:

— Гвардейцы, поначалу выполнившие приказ узурпатора и собиравшиеся нас убить, причем не только нас, а всех князей, прибывших на Совет, потому что узурпатор испугался, что мы кому-то успели сообщить информацию. А он считал, что она из дворца выйти не должна. Так вот, гвардия поняла, что выступает не на правильной стороне, и отправилась задавать вопросы узурпатору.

— А император? — раздался крик откуда-то с самого дальнего края журналистской толпы.

Еще бы: на переднем краю все были оглушены и деморализованы голосом Молчановского. Мы-то уже получили иммунитет к столь слабому варианту, а для журналистов это было внове.

— Узурпатор и начальник дворцовой охраны, бывший с незаконным правителем в сговоре, сбежали, прихватив с собой сейф с документацией и императорскими атрибутами.

— Точно сбежали? — раздался тот же голос, наполненный подозрительностью.

— К тому моменту, как нам удалось выйти из запертого зала, императора искали уже более часа. Кроме сейфа, пропало еще ряд вещей, в том числе личная коллекция императора таких малюсеньких фигурок из Страны Восходящего Солнца… забыл, как называется.

Он потер лоб, пытаясь вспомнить.

— Нэцкэ, — подсказал я и вздохнул, понимая, куда ушли эти фигурки.

— Именно, нэцкэ, — обрадовался Молчановский. — Как вы понимаете, такая ерунда никому, кроме владельцев, не нужна. Кроме того, пропало множество подушек, перин и постельных принадлежностей, из чего можно сделать вывод, что узурпатор на самом деле не сбежал, а сидит со всеми удобствами в тайном убежище, намереваясь пересидеть кризис.

— Как вы думаете, Ваше Сиятельство, отсидится?

В толпе раздались смешки: начали отходить, голубчики, от воздействия Молчановского.

— В настоящее время дворец прочесывают, — сообщил Молчановский. — Преступник будет найден, и обвинение ему будет предъявлено. Но когда это произойдет, не могу сказать.

— Но разве отсутствие Хартии отменяет коронацию? — спросил кто-то уже из середины толпы.

— Очень важный и своевременный вопрос, — нашелся Молчановский. — Мы непременно его поднимем на следующем Совете. А пока я могу лишь сказать, что не может стоять во главе страны человек, действующий ей во вред.

— Что вы подразумеваете под вредом? Отсутствие Хартии?

— В том числе. Но главное — это то, что за взрывом реликвий стояли Свягины. Поначалу мы выяснили только про Федора Николаевича и его сыновей, но когда встал вопрос на Совете и мы попросили у императора разъяснений, выяснилось, что его родственники загадочным образом исчезли.

Для меня загадкой было пока лишь исчезновение Ольги Юрьевны, у которой вроде бы и причин пропадать не было, но следов которой обнаружить не удалось. И это беспокоило меня очень и очень сильно. Долгина, вон, тоже найти не удавалось. А враги, местоположение которых не знаешь, всегда опасны.

— Мы — за законность! — заявил Молчановский. — Поэтому считаем, что преступники должны быть найдены и наказаны.

— Зачем император сокращал свои земли? — со скепсисом спросил кто-то.

— Мы можем лишь предположить, что у императора была возможность не только взрывать, но и восстанавливать реликвии, а целью было отнятие власти у князей. Не зря же он выпустил Указ, фактически лишавший их титула. А кому будет принадлежать княжество, если князь уже не князь? Разумеется, императору.

— А погибшие люди?

— Для семьи Свягиных это были всего лишь сопутствующие потери, — грустно сказал Молчановский. — Я потерял почти всю семью при взрыве реликвии. Остался только внук. И этого я им никогда не прощу. Никогда. Преступники должны понести ответственность.

— А что с семьей императора? — раздался вопрос уже из первых рядов.

— Узурпатор бросил и супругу, и детей. Их судьбу будем решать на ближайшем Совете.

— Вариант с наследуемой властью себя исчерпал? — спросил тот же журналист.

Ба, да у нас здесь сторонник революционных перемен.

— Вы путаете понятия, — снисходительно сказал Молчановский. — Данный человек просто решил забрать всю власть себе, для чего устроил геноцид народа, чтобы потом выступить спасителем от гнета князей. Жажда власти — это порок. Но государственные структуры работают, позволяя связывать все княжества в единое государство. Это структура, можно сказать, выстрадана столетиями, и никто ее разрушать не собирается.

— Так что будет с верховным правителем? Если сбежавший украл и императорскую реликвию, и императорские регалии, Ваше Сиятельство.

— Такие вещи бесследно не пропадают. Ищем.

— А что, если не найдете? Как это повлияет на страну?

— Если не найдем, то в Святославске станет немного опаснее жить, — пояснил Молчановский. — Это в случае, если реликвию отсюда увезут или вообще, не дай боже, уничтожат. Тогда здесь начнут постоянно открываться искажения.

— Не самое хорошее будущее.