За печатью Небес

Ши Эр подошла вплотную и вцепилась обеими руками в его широкий рукав. Мин потянул руку к себе, но девочка лишь крепче ухватилась за ткань и упрямо задрала подбородок. В серых глазах он увидел такую решимость, что уже понял, каким будет ответ.

— С папой пойду.

— Там стадо, — нахмурился Мин, пытаясь разжать её цепкие пальцы. — Матки плюются кислотой, сборщики бросают костяные пики, а старый загонщик только и ждёт случая надеть на тебя ошейник.

— С папой, — повторила девочка и сжала ткань так, что шёлк жалобно затрещал. — Ты уйдёшь, придут серые. Будут шуршать у двери. Я выйду и откушу им головы, а они невкусные. С папой пойду.

Мин опустил ладонь на её лохматую макушку. Тут девочка была права. Стены Архива защитят её, пока она сидит внутри. Цюй Тао за полвека изучил местных тварей и наверняка сумеет выманить её за порог. Сам Мин к тому времени уйдёт далеко. С ним ей тоже грозила опасность, зато он хотя бы сможет закрыть её собой.

— Ладно. Держись за пояс и под ноги не лезь.

Гу Лань молчал с тех пор, как Мин заговорил о возвращении к руинам. За время сборов старик ни разу не подал голоса, и юноша понимал почему. Им предстояло войти в темницу, у дверей которой наставник когда-то слышал отчаянный крик ребёнка. Тысячелетия прошли, а Гу Лань всё ещё помнил этот голос. Мин оставил старика в покое. Сейчас расспросы только причинили бы ему лишнюю боль.

— Клякса, веди, — бросил юноша в полумрак.

Чернильный лис сбежал по ступеням и двинулся впереди. В сером мареве ущелья Мин то и дело терял его из виду, но вскоре замечал у очередного камня белую искру. Так вспыхивал кончик лисьего хвоста. На поворотах тропы Клякса задерживался у выступов и расщелин, оставляя якоря для Переноса. Если придётся уходить от стада, они смогут вернуться этой дорогой.

Дорога к обломкам башни пролегла мимо узкого каменного распадка, где они провели свою первую ночь на Дне Разлома.

Мин замедлил шаг возле накренившейся балки. За время их отсутствия пепел засыпал вход почти наполовину. Тогда они укрывались под обломком вдвоём, а теперь он смотрел на щель и удивлялся, как они вообще там поместились? В такую нору взрослая лиса протиснулась бы с трудом.

Ши Эр сразу узнала их убежище. Она отпустила рукав Мина, подбежала к балке и полезла в щель. Почти сразу плечи упёрлись в камни. Девочка пыхтела, отталкивалась босыми пятками от сухого шлака и пыталась повернуться боком. Только локти мешали, а места внутри больше не становилось.

Провозившись ещё немного, Ши Эр замерла и оглянулась на Мина. На чумазом лице расплылась довольная улыбка.

— Смотри! — закричала она, застряв в камнях и гордо оглядываясь через плечо. — Не лезет! Я выросла! Талисманы с той смолой помогли, я стала больше!

Мин посмотрел на худые ноги, торчавшие из щели, и рассмеялся. Впервые за долгие дни. Нашла чем похвастаться! И ведь смотрит так гордо, будто пепел здесь совсем ни при чём.

— Выросла, куда деваться, — отозвался он, подходя ближе и выдёргивая девчонку из каменного капкана за шкирку. — Настоящая великанша. Ещё пара недель на сухих корешках — и в двери Архива придётся протискиваться боком.

Ши Эр плюхнулась в пыль, отряхнула подол рубахи и снова ухватилась за его халат. Она сияла от удовольствия. Мин признал, что она выросла, и этого ей вполне хватало.

Через два часа пустошь потемнела.

Шторм застал их посреди равнины. Ещё мгновение назад Мин видел далёкие скалы, а теперь всё вокруг утонуло в поднявшемся пепле. Давление согнуло ему плечи. Рядом протяжно заскрипел камень, и юноша поспешил к ближайшей скале.

Он опустился на колено в неглубокой выемке, усадил Ши Эр перед собой и накрыл ладонью Пустотный Янтарь. От чёрного кристалла разошлась защитная плёнка. Под ней можно было выпрямиться и вдохнуть полной грудью; снаружи шлак катился по земле сплошным потоком. Мин придвинул девочку ближе. Укрытия шириной в два шага им едва хватало.

Около получаса они просидели под вой бури. Когда давление ослабло и пепел начал оседать, Мин разжал пальцы и поднёс Янтарь к глазам.

От старой трещины отходила тонкая веточка. Сам разлом тоже подрос и теперь почти доходил до середины камня. Мин провёл по нему пальцем. Каждый шторм оставлял на Янтаре новый след, а заменить его было нечем. Однажды кристалл расколется прямо у него в руке. И тогда сила, под которой скрипели скалы, обрушится на него. До этого нужно успеть выбраться со Дна.

У руин Мин остановился, стадо ждало их.

Взрослые Лепни лежали на вершинах барханов. Мин различал их среди пыли лишь по влажным щелям пастей, серые тела почти сливались с землёй. Шесть оставшихся Маток стояли полукругом у расколотой башни и закрывали подступы к ней костяными щитами. Из-под чешуйчатых воротников сочилась кислота. Она стекала к лапам и с шипением выедала углубления в камне.

Цюй Тао сидел на плоском валуне перед входом в пространственную камеру.

Костяной бич лежал у него на коленях. Старик проводил Мина взглядом единственного глаза и чуть подался вперёд. При прежней встрече он кланялся и изображал вежливого хозяина; теперь он кривил губы, обнажая зубы, а белёсый шрам натянул кожу на щеке. Загонщик ждал этого возвращения и успел как следует разозлиться.

— Вернулся, значит, — проскрипел загонщик, и голос его разнёсся над котловиной. — Я чувствовал, как ты шёл по поводку. Ты должен мне часть души, Лу Мин. За ту корову, которую ты выпотрошил у своей башни, за разорванную связь, за кровь, которую я харкал три дня.

Старик медленно поднялся, сжимая рукоять бича:

— Долги положено закрывать с прибылью. Тебя я не трону. Ты мне нужен целым, со всеми твоими красивыми костями и открытыми каналами. А вот лисе и девчонке… — губы Цюй Тао растянулись в отвратительном оскале, обнажив жёлтые, источенные кислотой зубы, — целыми оставаться совершенно не обязательно. Для поводка хватит и половины туловища. Лишь бы сердце стучало, когда я начну натягивать ошейник.

Рука загонщика резко взметнулась.

ХРЯСЬ!

Бич хлестнул над барханами. Костяные звенья завизжали, и стадо разом пришло в движение.

Цюй Тао тут же принялся исполнять свою угрозу.

Из-за Маток выскочили шесть сборщиков. Они вскинули головные чаши и выпустили в Ши Эр веер трёхгранных шипов. В тот же миг с барханов хлынули Лепни. Эти устремились к Кляксе, наваливаясь друг на друга в тесноте. Разинутые пасти тянулись к лису, разбрызгивая ядовитую слюну.