Страница 37 из 68
Фонарщик застыл. Белесая муть затянула глаза-бусины чудовища. Огромная туша на миг задержалась над человеком, накренилась и с тяжелым грохотом рухнула на курган из белых костей.
Мин опустил руку и сжал кулак. Пальцы слегка покалывало, но ци свободно текла по меридианам. Два росчерка Пустоты дались легко, без прежней боли в плече. Юноша усмехнулся, два месяца лечения стоили того.
Тяжелая голова богомола раскололась от удара о камни. Кожистый стебель на лбу переломился, и белый светящийся шар покатился по земле, остановившись у самого сапога начертателя.
Тварь сдохла, но свет не угас.
Мин подобрал шар размером с два кулака и взвесил его в руке. Тяжелый. Белая оболочка на ощупь напоминала речной камень, пальцы скользили по гладкой поверхности, а ладонь покалывало от сухого тепла.
Гу Лань уже успокоился, но к находке отнесся с опаской.
«Жемчужина мертвого света… Сила, раздвигающая границы. В Маяках она удерживала саму пустоту Разлома, создавая карманы для дыхания живых. Понимаешь, что произойдет, если ты пустишь ее внутрь себя?»
Мин всмотрелся в белые вихри под оболочкой.
— Она начнет раздвигать границы внутри меня.
«Именно! — подтвердил старец. — Она не дает чистой ци для заполнения резервуара, но с ее напором можно сминать затворы новых меридианов, словно сухую солому. Шестьдесят каналов — предел Малого Небесного Круга. Чтобы добраться до Среднего, до семидесяти двух русел, обычные практики тратят десятилетия на поиск редчайших ресурсов для расширения. Этот шар способен пробить оставшиеся двенадцать путей. Но напор будет таким, что твои сосуды станут распирать изнутри раскаленные клинья. Одно неверное движение — и тебя раздует, как рыбу-ежа, разорвав плоть в клочья».
Мин сжал пальцы на теплом камне:
— Значит, открывать каналы будем аккуратно, но для начала надо найти безопасное место, если такое вообще существует на Дне Разлома.
Усилием воли Мин убрал жемчужину в пространственное кольцо. Затевать глубокий прорыв здесь, у входа в незнакомую башню, было чистым безумием. Сначала следовало выяснить, что ждет внутри. Он повернулся к строению.
Ши Эр уже стояла на верхней каменной ступени перед широкими двустворчатыми дверями. Девочка вытянула шею и прижалась носом к стыку створок. Она шумно втянула пыльный воздух, прищурила серые глаза и медленно облизнула губы, словно за дверями ее ждало блюдо с редкими лакомствами.
Мин поднялся следом с посохом наготове. Тысячи мелких бороздок покрывали створки, сплетаясь в непрерывную древнюю вязь. Линии казались застывшими, однако духовное чутье уловило слабую тягу из глубины.
Ши Эр повернула к нему лицо. Девочка явно предвкушала еду, хотя в ее взгляде мелькала и настороженность.
— Там написанное, — прошептала она, и голос девочки едва слышно скользнул по порогу. — Много. И оно на нас смотрит.
Начертатель опустил наконечник посоха на ступень. В ту же секунду под сводами что-то сухо треснуло. Створки сами подались внутрь со скрежетом, оставив щель в две ладони. Из темного проема потянуло холодом.
В глубине зала, на высоте трех человеческих ростов, внезапно зажглись два неподвижных белых глаза. Затем под невидимым потолком зашелестели сотни свисающих бумажных полос. Они медленно раскачивались в темноте.
С треском створки распахнулись шире, открывая вход в круглый зал. Ни лестниц, ни переходов на верхние ярусы здесь не было. Круглые стены уходили прямо к куполу, и до самого верха их закрывали тысячи узких бумажных полос. Желтоватый пергамент висел сплошными рядами и колыхался на слабом сквозняке. По каждой полосе тянулись четкие древние знаки, выведенные киноварью эпохи Тан. Бумага шуршала, как сухой осенний камыш у замерзшей воды.
Посреди зала возвышался ступенчатый постамент из цельного белого камня. На верхней площадке темнело пустое углубление. Продолговатое ложе поражало точностью отделки: округлые бока сходились к узкому горлышку, низ очертаниями повторял плоское донце.
За пазухой Лу Мина дернулась Чернильница. Артефакт забился так сильно, что на плотной походной куртке с треском разошлись швы. Ткань лопнула на груди, наружу выглянул край темного стекла. Чернильница все рвалась к пустому каменному ложу. Казалось, после тысячелетней разлуки она наконец узнала свое место и теперь пыталась любой ценой туда вернуться.
«Мин, держи ее! — вскрикнул в голове Гу Лань, и в голосе старика смешались ужас с остервенелым восторгом. — Это же Главное Гнездо! Изначальный алтарь!..»
Договорить старец не успел. Из густой тени за постаментом медленно вышел зверь.
Он ступал без единого звука и размерами превосходил крупного боевого коня. В очертаниях хищника угадывалась лисица, только вместо плоти и шерсти по всему телу текла густая черная тушь с маслянистым отливом. Капли падали на каменный пол, растекались темными лужами и тут же втягивались обратно в лапы. Позади колыхались четыре хвоста, их концы распадались на рваные чернильные клочья.
Пожелтевшие талисманы эпохи Тан покрывали холку и бока зверя, охватывали широкую шею. Сложные печати крепко прижимали бумагу к текучей смоле. Вместо глаз на заостренной морде горели две белые точки, лишенные век и зрачков.
Зверь опустил морду. Белые огни уставились на начертателя. Один из хвостов метнулся к правому боку твари. Острым чернильным кончиком он сорвал продолговатую бумажную полосу и со свистом швырнул вперед.
В полете талисман вспыхнул багровым. Бумага сгорела за долю удара сердца, а древний символ остался в воздухе. Из черного дыма вырвался огромный иероглиф «Топи». Знак раздался вширь на десять шагов, и на Мина рухнул водопад удушающей грязи. Она могла забить ему рот и нос, а затем растворить тело до самых костей.
Мин тут же рванул в сторону. Уходя из-под падающей смолы, он взмахнул «Драконьим Хребтом». Посох в правой руке описал короткую дугу и раскинул перед ним защитный купол из ци. Чернила все же хлестнули вскользь, но ядро голема в драконьей кости поглотило часть этой массы. Белое древко загудело, втягивая ее в себя.
Остальная смола с шипением ударила в пол и проела камень на два пальца вглубь.
На ходу Мин выбросил вперед свободную левую руку. Он сложил два пальца в жест меча, и на кончиках вспыхнуло золотое сияние.
«Знак Разрыва»!