Страница 22 из 68
На долю удара сердца запрет мертвого города ослаб. Мин почувствовал, как в правом рукаве жарко вспыхнул бумажный талисман. Заготовка ожила, вновь приняла силу, но звон оборвался, и вместе с ним погасло тепло. Бумага опять стала мертвой.
Мин застыл в углу, вспоминая все, что до этого происходило с колокольчиком. На восьмом ярусе, у расколотой рамы, колокольчик нагревался. Когда Гу Лань пытался вспомнить старый сигнал тревоги, на нем мерцал скрытый узор. Теперь колокольчик зазвенел от удара о камень, и талисман ожил.
И в Долине, и на аренах Мин выживал благодаря умению ловить ритм. В Железной Чаше он следил за девятью ударами безголового кузнеца, в схватке со Смотрителем — за биением каменного сердца. У Последнего Маяка так же ловил дыхание Разлома. Случайного звона хватало лишь на миг. Чтобы пробудить колокол, нужно было повторить набат Академии.
«Гу Лань! — рявкнул Мин в глубины сознания, выплевывая кровь. — Вспомни сигнал! Точный ритм набата! Живо!»
Гу Лань запаниковал. В памяти путались обрывки прошлого, и он никак не мог вспомнить нужный ритм. Наконец старик хрипло выдавил:
«Три коротких… один долгий! Три коротких, один долгий! Так бил набат, когда они сломали внешние ворота!»
Се Умин уже подходил к углу. Он заметил, куда смотрит начертатель, и вскинул руку, чтобы уничтожить Мина до того, как тот подберёт оружие. Мин бросился вперед наперерез звезде. Ухватил древко и пальцами правой руки отстучал по юбке колокольчика:
Тук. Тук. Тук… ТУ-У-УК!
Три коротких удара. Один долгий.
В удары он вложил всю волю, которую закалил на трактах и аренах. Он сам вытащил колокол из брюха речного чудовища. Пронес через ядовитый пепел, сохранил и добрался с ним досюда, а теперь сумел вырвать нужный ритм из истлевшей памяти древнего духа.
Мин с размаху вогнал торец посоха в камень, поставив древко стоймя. В тот же миг перед ним взметнулась ослепительная стена. Над Мином сомкнулся исполинский полупрозрачный колокол высотой в три человеческих роста. Летевшая «Звезда Угасания» ударилась о мерцающий колокол. Металл выдержал, а звезда разлетелась тысячами серых искр.
БО-О-О-О-О-ОМ!
Колокольный удар прокатился по залу, вышибая пыль из швов кладки. Чистый звон древнего колокола заполнил башню. Ее стены не слышали его тысячи лет.
На гладкой прозрачной оболочке проступили древние штрихи. Огненная вязь разгоралась, прогоняя серый тлен. Гу Лань в Чернильнице закричал в голос, едва не захлебываясь от удивления.
«Колокол Первого Устава… На земле Академии действует ее закон!»
Тяжесть с плеч Мина спала в то же мгновение. Во внутреннем кармане один за другим отозвались боевые талисманы. Бумага теплела, и вскоре Мин уже чувствовал ее жар сквозь ткань.
Он медленно поднял голову. Сквозь сияющую стену колокола на него смотрел остолбеневший посланник Дворца. Мин встретил его взгляд и холодно улыбнулся окровавленными губами:
— Ну что, посланник… Теперь мы поговорим на равных.
Глава 8
Появление Девятой Пасти
Звон колокола Первого Устава разнесся по залу, впервые за долгие века нарушив его немоту.
Над головой Лу Мина дрогнула громада полупрозрачного колокола. Звуковая волна прокатилась во все стороны, поднимая в воздух пепел. Запахло сырой тушью. Всюду, куда доходил гул, слабела власть мертвого города, запрет на письмо уступал звону.
В рукавах Мина зашевелились бумажные заготовки, и сквозь ткань пошел сухой жар. Листы жадно впитывали ци. Мин снова мог пускать силу в начертания прямо здесь, посреди мертвого города.
«Мелкие колокольчики их ловчих… — заговорил в сознании Мина Гу Лань, от волнения сбиваясь на крик. — Это же воровские поделки! Жалкие обсевки великого устава! Они пытались повторить звон Академии своими погремушками, глуша ци твоих товарищей! Но истинный набат звенел здесь задолго до того, как их предки научились носить штаны!»
Перед сияющей стеной колокола Се Умин замер.
Вся его скука слетела в один миг. Глаза посланника Дворца Пепельной Звезды расширились, тонкие губы дрогнули, а правая нога сама собой дернулась назад, отшагивая на полшага. Тот, кто секунду назад смотрел на начертателя как на червя под сапогом, отступил. Его непогрешимая уверенность дала широкую трещину.
Мин оскалился окровавленными зубами.
— Что, посланник? — бросил он, выпрямляя спину. — Земля вдруг начала уходить из-под ног?
Осваивать силу колокола приходилось прямо в бою. Мин опустил «Драконий Хребет», ударив им о камень. Посох отозвался в ладонях короткой дрожью, передавая импульс привязанному колокольчику.
Тук. Тук. Тук… ТУ-У-УК!
Три коротких удара. Один тяжелый, долгий.
Колокол отозвался мощным «БО-О-ОМ!». Новая волна разошлась по залу, обновляя круг власти Академии еще на три вдоха. Все шестьдесят открытых каналов загудели, отдавая на поддержание призрачного колокола изрядную часть духовного потока.
Се Умин опомнился быстро. Лицо посланника перекосило от бешенства, и над его ладонью с яростным шипением закружилась «Звезда Угасания». Вложив в нее всю мощь своего недосягаемого Ядра, он метнул серый сгусток прямо в начертателя, надеясь раздавить наглеца.
Мин остался на месте. В круге звона Начертание Пустоты слушалось его лучше, чем когда-либо.
Пальцы правой руки рассекли воздух, выводя золотую вязь «Знака Отражения».
Серая звезда врезалась в символ. Пламя увязло в мерцающих петлях обратной связи, провернулось вокруг своей оси и сорвалось назад, набрав скорость.
Се Умин едва успел закрыть лицо рукавом. Собственная техника взорвалась перед ним, разметала по залу серые клочья ци и осыпала посланника едкими искрами.
Мин выхватил из-за пазухи пачку талисманов. Знаки на них он вывел чернилами, вываренными в Древней Чернильнице.
Он швырнул листы вперед и тут же ударил основанием посоха по нижнему краю призрачного колокола.
Набат подхватил талисманы. На бумаге багровым светом вспыхнул «Знак Пронзания», из листов ударили лучи. Колокольное эхо множило их на лету. Сотня раскаленных копий обрушилась на Се Умина, прошивая защитный покров.
Посланника отбросило назад. Серый шелк вспыхнул, а кровь брызнула на камень.
Мин шагнул следом, сложил пальцы в жест меча и с резким выдохом полоснул по пустоте. Пока преимущество было на его стороне, нельзя было дать противнику даже выдохнуть.