Страница 40 из 69
— Тогда продолжим, — объявил Эдмунд, увлекая девушек в следующий зал.
— Ой, посмотрите-ка! — вскричала Сьюки, и лицо ее разом просветлело, хотя указывала она вовсе не на особо интересный экспонат в одной из расположенных вдоль стен стеклянных витрин. — Вон там Дотти и Лотти. — С этим словами она принялась отчаянно махать рукой, что ее матушка, присутствуй она, непременно осудила бы. — Ах, Джорджи, — выдохнула она, — как по-твоему, что за джентльмены их сопровождают? — Дотти и Лотти опирались на руку ослепительных молодых людей в форме морских офицеров. — Прошу меня извинить, я пойду это выясню.
— Полагаю, — заметил Эдмунд довольным тоном, глядя, как Сьюки со всех ног бежит через зал к своим подругам, — мы теперь не увидим ее, пока не наступит пора уходить.
— В чем с самого начала и заключалось твое намерение, — парировала Джорджиана, хлопая его по предплечью свернутой в трубочку программкой. — С научными принципами ты, право, хватил через край.
— Они соответствуют истине, — заявил он, притворяясь обиженным, и тут же добавил с почти мальчишеской улыбкой: — Как и твоя догадка. Я собирался переговорить с тобой наедине, а когда случайно узнал, что девицы Пагеттер собираются привести своих кавалеров в музей, решил последовать их примеру. Лучшей возможности нельзя и придумать! Вот я ею и воспользовался.
— Как и ландо своей матери.
— И им тоже. — Он остановился у витрины, в которой были выставлены весьма устрашающие на вид образцы оружия, будто обдумывая следующую реплику.
— Если хочешь спросить меня о списке, который предложил составить, — заговорила Джорджиана, когда молчание сделалось совершенно невыносимым, — то спешу ответить, что добра он мне не принес.
— Так ты его в самом деле составила, не так ли?
— Да. Нет. Дело в том, что на бумаге я ничего не писала, но мысленно перечислила… э-э-э… потенциальные качества джентльменов, которые могут проявить ко мне интерес, чтобы уравновесить собственное нежелание… э-э-э… иметь с ними совместное будущее.
Эдмунд вздернул брови.
— И много было таких джентльменов?
— Не нужно так удивляться. Не ты ли сам уверял, что я способна привлечь и других мужчин, помимо майора Гоувана, если наберусь терпения?
— Но с тех пор минула всего неделя! Я хочу сказать… — Он осекся. — Разумеется, у тебя образовался круг поклонников. Красивой девушке вроде тебя… этого не избежать.
Красивой? Он считает ее красивой? Щеки ее залились румянцем, а в животе что-то сжалось.
— Н-не то чтобы круг, — пояснила она. — Но появились еще двое джентльменов, явно выказывающих интерес ко мне. Если верить мачехе, — добавила она, чтобы он не подумал, будто она хвастается.
— Расскажи мне о них, — потребовал Эдмунд.
— Ну, самый любимый из них… — Она сморщила носик. — Возможно, правильнее будет сказать, тот, кто вызывает наименьшее отвращение…
— Забудь о грамматике, — нетерпеливо произнес он.
— Хорошо. Итак, его зовут мистер Армитадж.
— Армитадж? — Эдмунд бросил на нее резкий взгляд. — Никогда о нем не слышал.
— Уверена, что нет. Он родом из северной части страны, где у него много фабрик и тому подобного. По словам мачехи, он неприлично богат.
— Понял, — кивая, ответил он. — Ну же, просвети меня, что привлекательного ты нашла в этом неприлично богатом выходце с севера?
Джорджиана не стала протестовать против уничижительного тона его голоса, поскольку своим ответом могла с ним сквитаться.
— Больше всего мне нравится в нем то, что он предпочитает меня Сьюки. Он приехал в столицу, чтобы найти себе жену — светскую даму, положив тем самым начало династии, которую никто не посмеет назвать мещанской. Но ему совершенно не по душе жеманные девицы.
— Жеманные? Он в самом деле употребил это слово? Своими ушами слышала?
— Нет, это он говорил мачехе, — ответила Джорджиана, улыбаясь при воспоминании о кипящей от негодования миссис Уикфорд. — Потом он продолжил, — добавила Джорджиана, едва сдерживая смех, — что дюжая девица вроде меня, по его мнению, куда более удачная сделка.
— Он полагает, что получит большую прибыль, не правда ли? И ты готова принять его ухаживания?
— Я не говорила, что намерена принять его ухаживания, — парировала она. — Просто не могу не чувствовать себя… как бы это сказать… польщенной, что он предпочел меня Сьюки. Не впадая в сентиментальность. — Она определенно не собиралась ранить чувства этого мужчины, а вот разочаровать его придется.
Эдмунд посмотрел на нее так, будто она лишилась рассудка.
— Разумеется, он предпочел тебя, Джорджи. Ты куда лучшего происхождения, чем твоя сводная сестра. Наверняка, говоря с твоей мачехой, он разузнал, что твоя мать была родом из аристократической семьи, а отец — землевладельцем.
— Ну да, так и было. — Она бросила на Эдмунда полный ненависти взгляд. — Ты только что уничтожил аргумент, который мне так нравился в мистере Армитадже. Я вправду считала, что он увлекся мной, а на деле оказалось, что его интересует мое происхождение.
— Что ж, давай забудем о мистере Армитадже. Поведай мне о других своих поклонниках.
— Ну, одного ты точно знаешь — мистера Истмана. Перси Истмана.
— Истман? Великий боже!
— Не нужно громких восклицаний! Он именно такой человек, за которого я должна была выйти замуж, по мнению моего отца. Он увлекается спортом, обожает лошадей, обходителен в обращении. И все же…
— Вот уж верно. Говоря о Перси Истмане, всегда следует добавлять «и все же».
— Не понимаю только почему. Он всегда обворожителен. И состоятелен, к тому же, вращается в лучших кругах, да и на лицо красавчик.
— И все же… — процитировал ее Эдмунд.
Джорджиана кивнула. Эдмунд увлек ее к следующей витрине, пока она пыталась собраться с мыслями касательно мистера Истмана.
— Что-то странное в его взгляде, — призналась Джорджиана. — В нем совсем нет доброты. Вообще, он всегда как будто слегка насмехается, точно ставит себя превыше прочих. Но если начистоту, он куда богаче, родовитее, красивее и умнее, чем большинство людей, с которыми я познакомилась в Лондоне. — Она вздохнула. — Вот что я имела в виду, говоря, что составление списка качеств — пустая трата времени.
— В каком смысле?
— На бумаге мистер Истман показался бы идеальным кандидатом. Однако всякий раз, как он склоняется над моей рукой и бросает на меня взгляд из-под полуопущенных век…
— Да, я понял. В случае Истмана инстинкт тебя не подводит.