Страница 98 из 120
Глядя на них, я чувствовала, как внутри закипает глухая, бессильная злость. Касл до сих пор не понимает, или не хочет понимать: нам всем было намного безопаснее оставаться на Земле. Там можно было раствориться в толпе, исчезнуть и стать никем среди миллиардов людей.
Но мы здесь. Наша крохотная девочка и еще не рождённый младенец в животе у Тиры заперты в стальной коробке посреди смертельно опасной среды. Каждый их вдох теперь зависит от прихоти космоса, наглости наших врагов и безумных планов моего мужа.
А я сама? Считаюсь ли я всё ещё опасной для собственной дочери? Можно ли мне оставаться наедине с ней и ночевать рядом?
Я задала этот вопрос Тире.
— Когда был последний взрыв, солнышко? — спросила она сразу, как настоящий док. Легко и непринуждённо, словно интересовалась датой последних месячных.
Кстати, о них. Они остались. Комично. Я была уверена, что после всего пережитого они исчезнут, но биология оказалась упрямее здравого смысла.
— Недавно, — неохотно ответила я.
— Недавно — это сколько дней?
— Недавно — это сколько минут… — пробормотала я под нос.
— Что произошло? — Скотт поднял на меня взгляд, полный искреннего недоумения, ведь когда он забирал у нас Аврору, ничто не предвещало беды.
— У меня была… эффективная тренировка, — ответила я, ощущая на языке металлический привкус недавнего боя.
После того, как я рассказала все подробности этой сладкой парочке, мне ответили, что они не принимают такие решения по поводу совместного проживания. И вообще, пока я не перестану взрываться, Авроре опасно находиться со мной наедине. Всегда должен быть кто-то третий, чтобы если что — меня в охапку и в космос. Шучу. Но вы поняли.
Соответственно, я не вернулась в свой чулан. Пошла к Каслу договаривать насчёт нашего совместного проживания с Хвостатой на корабле.
Теперь, когда Аврора была здесь, я боялась её вдвойне. Но после прибытия Атрекса та как будто зашла в нору и почти не выходила из своей каюты, которая раньше была моей… нашей.
Таргент сообщил, что Касл в бассейне. Я пошла к нему.
Остановилась у самого края, наблюдая, как он рассекает водную гладь. Это было завораживающее зрелище. В воде Касл казался не человеком, а каким-то совершенным механизмом, созданным для покорения стихии. Его мощные руки разрезали воду без лишних брызг, а под кожей перекатывались стальные жгуты мышц спины.
Я невольно засмотрелась на его движения. В них была какая-то первобытная грация, заставляющая сердце предательски ускорять бег. Даже сейчас, со свежей раной на плече, он выглядел несокрушимым.
Он заметил меня сразу же. Я почувствовала это по тому, как изменился ритм его дыхания. Но он не остановился. Наоборот, стал нырять глубже и плыть быстрее, словно бросая вызов самому себе или пытаясь утопить в этой ледяной воде остатки гнева. На поверхность он выходил редко, раз в десять минут, чтобы сделать один жадный, резкий вдох и снова исчезнуть в глубине.
Я терпеливо ждала. Он так же терпеливо не желал выходить, закрываясь от меня стеной воды и брызг. Это была наша маленькая война на выносливость.
Наконец волны в бассейне начали утихать, и он медленно вышел на поверхность.
— Присоединишься ко мне?
На его щеке — оставленная мной длинная царапина, уже не кровоточащая, а на губах —обезоруживающая улыбка.
— Я там уже была сегодня, и у меня было очень страстное купание, — я улыбнулась в ответ, напоминая о его «наказании», когда он вытаскивал меня из воды за волосы.
Ещё тогда мне стоило понять, что с ним происходит неладное, и сообщить Кайрону, а не доводить до поножовщины в зале.
— С Авророй тебе пока нельзя, Лисса, — он посерьёзнел, и в его тоне прорезались нотки того самого Касла, которого я всегда знала. — Но ты всегда можешь к нам присоединиться. Как я и говорил, у нас очень много места. Три комнаты, офис и ванная. Целая земная квартира. Таргент превзошёл сам себя.
Таргент действительно превзошёл ожидания, если Каслу даже не пришлось спрашивать, зачем я здесь.
Касл продолжает:
— Тар так и говорил. Если Лисса снова переедет к нам, хотелось бы обрадовать её чем-то земным, — Касл пристально наблюдал за моей реакцией.
— Он чувствует себя виноватым за своё предательство? — уточнила я, глядя ему прямо в глаза.
— Настолько, что сам не свой, — тихо ответил он.
Интересно, о ком он сейчас говорит? О себе или о Таргенте?
— Ты так просишь прощения, Касл? — я задала этот вопрос легко, но я видела, как напряглись мышцы на его плечах.
— А ты простишь, мелкая?
— Моё прощение будет стоить очень дорого, — я вскинула подбородок, принимая правила игры.
Касл коротко рассмеялся, и этот звук эхом разнёсся по пустому залу бассейна.
— Я бы ответил, что готов заплатить сколько угодно, но, зная твои расценки, боюсь такое заявлять.
Он наклонил голову набок, ожидая моего хода. В этом не было угрозы, только азарт и капля интереса.
— Давай тогда возьму первый маленький аванс. Что скажешь? — мне нравилась эта торговля. Это было привычно и безопасно.
— Согласен, — выдохнул он, и в его глазах блеснуло озорство.
Он подплыл к бортику, поднял руки и упёрся локтями в край, оставаясь в воде. Снаружи только голова и плечи. Касл внимательно смотрел на меня снизу вверх, ожидая условий сделки. Мокрый, мрачный и со свежим шрамом — ожившая мечта любой девчонки.
Я засмотрелась на его губы. В голове вспыхнуло безумное желание поцеловать его. Самой. Нежно. Долго. И везде.
С трудом подавив этот порыв, я опустилась на колени и наклонилась к нему. Мы оказались лицом к лицу. Вместо губ я коснулась губами его свежей раны на щеке. Касл прикрыл глаза, и его улыбка стала шире, мягче.
— В качестве аванса возьму у тебя историю, — прошептала я ему в самые губы. — О том, что происходит в мире, на этом корабле и в целом с тобой.
Он цокнул языком и устало вздохнул.
— Как я и говорил, у тебя космические расценки, принцесса.
Я резко встала, обрывая интимность момента.
— У нас на Земле есть одна мудрая книга, Библия называется. Так вот, там говорят: если тебе режут одну щеку, нужно подставить вторую, чтобы и её полоснули. Мы, земляне, всегда были помешаны на симметрии.
Касл расхохотался. Вдогонку мне прилетело его замечание, что там вообще-то говорилось о пощёчинах, а не о ножах, но я уже не слушала. Быстрым шагом я направлялась к выходу, злясь на себя и на него одновременно.