Страница 92 из 120
— Всё будет происходить очень медленно, — подхватил Касл, и в его голосе я услышала стратегическую оценку ситуации.
— Катастрофически медленно, — отрезала Тира.
— Но это всё же лучше, чем ничего? — растерянно спрашиваю я.
— Конечно, это лучше, Лисса. Но нам не дадут спокойно… гм… «переродиться». Литубы не допустят процветания нашей планеты. Они уже открыто показали клыки и дали понять, на что готовы пойти. А ведь есть ещё целая цепочка предателей внутри системы, и мы понятия не имеем, насколько она длинна и влиятельна.
— Поэтому, — голос Касла зазвучал твердо, как сталь, — никому ни слова о том, что произошло с Тирой, и её беременностью тоже. Объявляю полный информационный карантин.
— А Карра? — подал голос Скотт.
— А Карру мы так и нашли. Сообразительную хищницу в глубоком анабиозе, — хмыкнул Касл.
Все улыбнулись, оценив его иронию. Все, кроме меня.
— Сообразительная, но с хвостом, — поддакнул Кайрон.
Зал взорвался смехом. А мне было совсем не смешно. Горло сдавило от обиды за то, как легко они проглатывают ложь.
— Док⁈ — я громко позвала Тиру, перекрывая смех. — Ты вообще в курсе, что она всё-таки пила мою кровь? И что я тогда не врала!
— В курсе, солнышко, — спокойно ответила Тира, даже не взглянув на меня.
— И⁈
— И я уже дала ей в морду, — всё так же невозмутимо добавила она, и на её губах промелькнула грустная улыбка.
Все головы разом повернулись к Карре. Та молча поднялась. Не спеша вышла в центр зала и остановилась перед Каслом. Коротко посмотрела ему в глаза, а затем неожиданно опустилась на колени. Медленно склонилась вперёд, коснувшись лбом пола. Так же молча поднялась и вернулась на своё место
Мы все застыли.
У омеговцев нет поклонов. Вообще. Ни в одном их сословии, и ни в одной древней традиции нет подобного жеста. Я до дыр зачитала файлы по их этикету. А Карра только что поклонилась ему как Верховному. Или как единственному, кто имеет право на её жизнь. Тишина в зале стала такой густой, что её можно было резать ножом.
Касл был в шоке не меньше, чем я. Прочистив горло, он первым нарушил тишину:
— Теперь давайте серьёзно. О Карре никто не должен знать.
Мог бы и не озвучивать. За всем этим юмором каждый прекрасно понимал масштаб катастрофы, если правда о хвостатой когда-нибудь выйдет наружу.
— Ещё! — после долгой паузы и общей растерянности строго произнёс Касл. Его голос снова обрёл командный металл. — Ни слова о ребёнке Кая и о Ларе. То, что они всё еще живы, говорит о неосведомленности «крыс» на борту. Это наш главный козырь.
— Арвид… — я произносила это имя негромко, но в наступившей тишине оно звучало как выстрел. Все посмотрели на меня, не понимая, к чему я это. — Ребёнка зовут Арвид.
Зал снова погрузился в молчание.
— Никто не должен знать про них, — жестко повторил Касл, отсекая любые обсуждения.
— А нас нельзя спрятать так же? — спросила я, чувствуя, как внутри ворочается страх. — Зорак… — при этом имени все замерли, — он говорил, что на мне был щит-фантом, который так идеально «сидит», что меня не отличить от человека. Нельзя снова меня в него… «надеть»?
Ответил Кайрон:
— Нет, принцесса. Во-первых, литубы уже знают о твоем существовании, так что маскировка потеряла смысл. А во-вторых, тот щит действительно был на тебе, но я его не отключал. Я его взломал. И, признаться, так и не разобрался в его структуре до конца. Тот, кто его проектировал — абсолютный мастер. Кто его, кстати, ставил?
— По-моему, это риторический вопрос, Кай, — вмешался Касл. — Зорак поёт, а мы танцуем по его нотам. Как и раньше.
— Это не Зорак, — спокойно произнесла я.
Оба разом повернулись ко мне. Мы обменялись короткими, но ёмкими взглядами. В этом безмолвном треугольнике повисло понимание, которое еще только предстояло облечь в слова. Они уже поняли, кого я имею в виду, но я решила добить их правдой:
— А теперь задайте себе ещё один вопрос, мои хорошие. Кто на самом деле спас вас из гротов Сибирии?
Спас не только их, а меня тоже.
Тишина стала абсолютной. Я видела, как в их головах со скрипом поворачиваются шестерёнки, ведь я дала им пищу для размышлений. Но Кайрон не спешит сдаваться:
— Она человек, Лисса.
— На ней был точно такой же щит-фантом, про который ты не знал, Сенсей. Потому что мы немного другие. И, как оказалось, мы можем быть даже сильнее вас. Не так ли?
Я бросила этот вызов с лёгкой, почти торжествующей улыбкой. Сначала посмотрела на Кая, потом перевела взгляд на Касла. Тот не отвечает. Он лишь щурится, и я каждой клеткой чувствую его тяжёлый, обжигающий взгляд, прикованный к моей шее — туда, где под кожей пульсирует мой саграм.
В нём нет любопытства, только собственническая уверенность. Медленно повернула голову, чуть больше открывая изгиб шеи, подставляя саграм под его невидимое касание.
Мой безмолвный вызов.
Вроде как саграм твой, но я так далеко от тебя,
— подумала я, глядя прямо в его глаза, пытаясь пробить его броню своей усталостью.
Как далеко бы ты ни была, я всегда тебя найду,
— так же мысленно и властно ответил он мне.
Если бы эти слова прозвучали, они были бы не обещанием влюблённого, а клятвой охотника, который никогда не упустит свою добычу. И в этой клятве столько силы, что на мгновение мой страх перед будущим отступает.
— Расходимся, — коротко бросает Касл, разрывая наш зрительный контакт.
Зал начинает пустеть. Омеговцы выходят, обсуждая «информационный карантин», а я остаюсь стоять, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. Карра уходит последней, бросив на меня короткий, непонятный взгляд.
Чтобы он бы значил? Её… этот взгляд.
Как я и говорила, я просто хочу домой. Туда, где небо не чёрное, а синее, и где никто так на меня не смотрит.
ЛИССА
Моя малышка у меня на руках.
Всего час назад меня пригласили в шлюзовой отсек, туда, где обычно принимают официальные делегации и послов. Но сегодня этот холодный металл должен был встретить самое важное существо в моей жизни. Нашу дочь.
Я не просто бежала туда — я неслась на крыльях ветра. Скотт, видя, что я вот-вот прожгу подошвы, сжалился надо мной и, подхватив в охапку, просёк пространство, сокращая путь.
В отсеке собрались почти все. И хвостатая, конечно, не отсутствовала. Как же без неё. Чтоб её Аргентус поглотил. Но мне было плевать. Мы стояли и ждали, когда откроется тяжёлая створка напротив.