Страница 76 из 120
Соответственно, большинство хищников, как нормальные адекватные звери, выходят на охоту, когда тепло — то есть ночью. А днём опасно выходить на улицу, и не из-за хищников. Точнее, из-за них тоже, но уже тех, которые с двумя ногами и руками.
Каннибалы. Бр-р-р.
Стоит о них подумать, и страшно становится от одной мысли, что меня съедят. Не хочу быть съеденной. Поэтому из корабля выходить нельзя, ушки держим востро, глаза — во все стороны, и не высовываемся.
Интересно узнать, хотя бы что там на улице. День или ночь.
— Самлор, опиши обстановку на улице.
А ведь у меня есть чудо-робот-интеллект, а я всё задаюсь разными вопросами, как последний дикарь.
— Десять часов утра по земному времени. На улице два градуса. Внимание: прогнозируется радиационный дождь.
Далёкие планеты, чужие цивилизации и радиационные дожди. Всё это такое ещё фантастическое для меня.
— Самлор, а я могу посмотреть, что происходит снаружи?
— Да. Я могу активировать интерфейс визуального обзора.
— Объясни, что это значит, — требую я, боясь, как бы это «что-то» не оказалось чем-нибудь плохим.
— Фронтальная часть корабля станет прозрачной. Вам откроется обзор в сто восемьдесят градусов, и вы сможете наблюдать за внешней обстановкой.
— Непроницаемость изнутри останется?
— Безусловно, — отвечает корабль, и мне даже мерещатся нотки упрёка.
Мол, объясняю как для «неинформированных».
Ну и ладно.
— Активируй, — дала я команду.
Я ожидаю чего угодно. Например, что металлические пластины разойдутся в стороны или что-то откроется со скрежетом. Но никак не то, что нос корабля начнёт постепенно обретать прозрачность. В какой-то момент возникает ощущение, будто я смотрю на идеально гладкую поверхность озера.
А передо мной…
О Боже!
Помните этот невероятный кайф, когда поднимаешься на высокую гору, и перед тобой открывается изумительный вид на окрестности? Аж дух захватывает, правда?
Так вот, здесь эмоции оказываются в сотню раз сильнее.
Самлор приземлился на вершине какой-то горы, и мне открывается раскинувшийся вокруг пейзаж. Всё вокруг золотисто-серое, почти пепельное, будто отлитое из серебра. А там, куда падают прямые лучи местного солнца, всё вспыхивает холодным блеском. Изумительное зрелище.
Словно заворожённая, я смотрю через это «лобовое стекло», назовём его так, на планету, и чувствую себя крошечной муравьишкой.
Вокруг горы. Ещё горы. Долина. И невероятно высокие деревья, чем-то напоминающие ёлки или сосны, только не зелёные и гораздо более грациозные. Изысканные, что ли.
Я ощущаю себя совершенно незначительной рядом с этими громадными серебристыми организмами. Словно мне больше не нужно принимать решения и не нужно отвечать за последствия своего выбора. Не нужно быть сильной.
Здесь есть только я, тишина и серебро.
Листья деревьев, кстати, по форме почти не отличаются от наших, с Земли. Но сами они серебряные. Или стальные. Какая-то интересная смесь, будто сделано из стали и серебра. До чего же красиво.
Почему ты такой красивый Аргентус?
Вдалеке видно жёлто-золотое пятно. Видимо, местное солнце сейчас поднимается из-за ещё более высокой горы, возвышающейся позади корабля. Но с тишиной что-то не так. Словно каждая частичка воздуха знает, что сейчас что-то произойдёт, и вибрирует в предвкушении.
Всё вокруг будто еле дожидалось чего-то.
— Почему так тихо? — спрашиваю я шёпотом, сама не зная зачем.
Самлор не отвечает, зато на бортовой панели загорается кнопка с едва заметной голубой обводкой.
Внешний звук?
Нажимаю её и сразу слышу всё. Вплоть до шороха листьев. Кажется, ещё немного — и я поверю, что действительно стою снаружи. Те, кто строил корабль, постарались на славу. Или они просто любят слушать инструментал в хорошем качестве. Ха-ха-ха!
По мере того как солнечный свет добирается до корабля всё вокруг становится на тон светлее и чуточку мертвее. Я ещё не решила, пугает меня это или нет.
Первый треск почти не слышен. Но когда они чаще, громче и ближе, я окончательно понимаю, что мне ничего не показалось. Возникает ощущение, будто сейчас из-за деревьев выйдет целая армия. Несколько секунд я пытаюсь сравнить этот звук с чем-нибудь знакомым, но ничего не приходит в голову, и мой страх перед неизвестностью становится сильнее.
Это что-то среднее между скрипом снега под ботинком холодной зимою и звоном разбросанных осколков, когда наступаешь на них на гранитном полу.
Треск так же внезапно стихает, как и появился, но эта холодная красота продолжает манить своей недоступностью.
Что это было?
И мне так хочется хотя бы на минутку выйти наружу, что я спрашиваю:
— Я правильно поняла, Самлор, что выходить категорически нельзя?
— Уши оторву…
Хм.
«Уши оторву».
У корабля, оказывается, тоже чувство юмора есть.
Стоп!
Резко поворачиваясь, осознавая, что ответил мне не Самлор, а счастливая и усталая Тира.
Но живая! Чёрт возьми, — живая!
Пусть ещё бледная, но полностью восстановившаяся.
Она улыбается мне, я — ей. Ничего не говорим друг другу. Не плачем, не смеёмся и не бросаемся обниматься. Просто смотрим друг другу в глаза, и во взглядах есть всё: тревога, паника, благодарность… преданность. И мы не разбираемся, кому из нас принадлежат все эти эмоции.
В этот момент между нами происходит безмолвный диалог, в котором сказано гораздо больше любых слов.
— Ты мне задолжала литр крови, — наконец говорю я с улыбкой и снова поворачиваюсь к смотровому окну.
Улыбка у меня до ушей. Я благодарна Богу и их Теократии, за то, что всё обошлось и моё солнце жива, пусть и немного бледная, уставшая и руки трясутся.
Молчание продолжается долго, и никто из нас не торопится начать диалог. Слишком много пережили, и теперь нам нужна эта совместная тишина.
— Что будем? Геройствовать и пытаться самостоятельно выбраться с планеты или спокойно подождём наших? — интересуется у меня Тира.
«Что будем?»
Хотелось ей ответить — пятьдесят грамм неразбавленного виски, но это было бы очень неудачная шутка, если честно. Мне уже не смешно.
— Не-а, давай мы будем слабыми женщинами и подождём наших героев. Ты сама говорила, что они у вас крутые защитники, — отвечаю я ей.