Страница 52 из 120
Вот и сейчас, оставив Аврору под бдительным оком Атрекса, я зашла в мою любимую «запретную» комнату с окном в космос. Это был крохотный отсек, затерянный от всеобщего внимания, с маленьким иллюминатором — они говорят маленький, но это почти целое окно, — который мне когда-то показал Кайрон. Из него открывался вид на фрагмент космической бездны, усеянной далёкими и не очень белыми мерцающими искрами звёзд.
Пару минут я просто стояла и смотрела на них. Боже, до чего же они красивы! Они такие невероятно прекрасные и бесконечно далёкие. Такие завораживающие в своей непостижимой, ледяной красоте.
Когда я была маленькой, мы с папой часто уходили в долгие походы, и я часами могла смотреть на звёзды. Миллион вопросов к нему о далёких, возможных мирах, об истинных размерах Вселенной, о жизни на других планетах… А теперь ВСЁ ЭТО здесь, так близко, кажется, что можно дотронуться рукой.
Память, обострившаяся после мутации, услужливо подбросила один из тех ночных разговоров:
— Папочка, а что такое звёзды?
— Это далёкие, пылающие солнышки, милая, — папа отвечал с той своей особенной, мягкой улыбкой.
— Как наше Солнце?
— Некоторые даже в миллионы раз больше.
— И вокруг них крутятся планеты с настоящими инопланетянами?
— А вот этого, моё маленькое солнышко, пока никто не знает… — Он ласково трепал меня по светлой макушке.
Теперь я это знаю.
Я моргнула пару раз, чтобы смахнуть этот ментальный туман из приятных и тоскливых воспоминаний. Мой взгляд вернулся к моему новообретённому убежищу — этой крошечной каюте. Как я выяснила, раньше здесь находилось что-то вроде оружейного арсенала. Теперь помещение пустовало, и я потребовала у Таргента материализовать мне минимальный набор мебели и предметов интерьера. Тот смоделировал мне типичную спальную с Земли. Это стало моим личным убежищем. Моим космическим чуланом. Моим маленьким раем.
Я не ночую больше в той комнате, а здесь, вдали от моей малышки. Это не проблема: у меня есть высокочувствительный нейро-монитор — наш аналог видео-няни — и Аврора, слава богу, больше не просыпается по ночам.
А ещё, я не ночую больше там, потому что там был Касл, который, несмотря на наш эмоциональный раскол, упорно продолжал спать со мной в одной кровати. И лучше бы он этого не делал.
Да! Меня зовут Лисса Грин Кайлар и я теперь нимфоманка, чьё сознание занимает только мой
муж
. Собственно, именно это невыносимое сексуальное напряжение, которое я не могла контролировать, и вынудило меня перебраться сюда, в этот прежде пустующий отсек.
Мысли о сексе пожирают моё сознание. Конечно, я понимаю, что все мы существа, подверженные влиянию гормонов и базовых инстинктов, но такая интенсивность… Я твёрдо убеждена, что это ненормально. Не знаю, связана ли эта ненасытная потребность с моей мутацией или с Потоком, но я хочу Касла яростно, как никогда в жизни. Достаточно его простого присутствия, его запаха, чтобы я превратилась в дикую, одержимую самку, у которой внезапно начался брачный период.
Чёрт возьми, даже думать об этом противно. Я готова переступить через все свои принципы и начать умолять его о сексе. Эти настойчивые, навязчивые мысли стали формой ментального насилия, мешая мне сосредоточиться на чём-либо или ком-либо, за исключением, конечно, Авроры. Я бы спросила Тиру о подробностях, но эта инопланетная гадина, по-прежнему меня холодно игнорирует.
И вот уже две недели не могу спать нормально: не просто бессонница, а постоянные эротические сны с его участием, завершающиеся оргазмом. Неделю назад я просто плюнула на всё и начала регулярно сама себя удовлетворять. Несколько раз за ночь. Это уже не просто озабоченность, это гиперсексуальность. И я чувствую, как эта чистая, животная физиологическая потребность дискредитирует меня как личность в моих же собственных глазах.
Стало невыносимо смотреть на Касла, не испытывая при этом дикого, испепеляющего желания. Его движения, его дыхание, его разговоры — даже когда он обращается к кому-то другому, — и даже то, как он медленно подносит кружку к своим губам, отпивая чёртов кофе. Всё это сводит меня с ума! Я чувствую, что нахожусь на ментальном и физическом пределе и не могу больше это выносить.
А стоило мне увидеть, как он выходит из ванной, полуобнажённый, как на мои глаза тут же опускается пелена из красных, затуманивающих символов, а мой мозг орёт на полную громкость: «ХОЧУ! ХОЧУ! ХОЧУ!» и я перестаю видеть что-либо, кроме него. Одна мысль о нём трансформируется в жгучую дрожь по всему телу, лишая меня возможности ясно мыслить. И только я знаю, каких нечеловеческих усилий мне стоит не приставать к нему и не броситься на него, как неадекватная, сексуально одержимая особа.
Только один его взгляд мгновенно запускает мой внутренний таймер и сердце переходит в боевой ритм, а кровь закипает в венах. Я физически не могу находиться с ним в одном замкнутом пространстве. Стоит ему войти, и меня буквально вихрем сдувает прочь.
Пару дней назад он бросил мне в спину с колкой иронией:
— Не знал, что я тебе настолько отвратителен, что стоит мне войти в отсек, как тебя ураганом сметает прочь.
Идиот. Знал бы ты, что я избегаю тебя ради твоего же грёбаного спасения. Я же тебя вцеплюсь и не отпущу, если мы останемся наедине дольше, чем на пять минут.
Я резко подхожу к нему, игнорируя любые приличия, и настойчиво вставляю ему в уши свои наушники — спасибо Роду, он позаботился, чтобы у меня были нужные вещи с Земли, включая их. Как раз сейчас там играла
AGata Bobin
—
Пусть это будет сон.
Там есть два куплета, чьи слова точь в точь описывают моё состояние.
— Это песня — вместо моих слов,
— отрезаю я резко, на грани нервного срыва, и вылетаю из каюты.
Люблю и ненавижу,
Хоть тянусь и тут же отпускаю.
Смотрю в твоих глазах и не пойму:
Люблю ли… или просто привыкаю.
Люблю и ненавижу,
Хочу остаться и исчезаю.
Смотрю в твоих глазах и не пойму:
Люблю или просто умираю.
И всё. Никого. У меня нет ни единой души, с кем можно было бы поговорить, посоветоваться или просто выдохнуть. О помощи я даже заикаться не буду.
Я же в чёрном списке.
* * *
Я покинула свою берлогу и пошла на местную кухню. Налила себе целый литр молока и… блаженство.
— И давно у тебя ломка?
От неожиданности я поперхнулась молоком. Откашлявшись и придя в себя, я хмуро уставилась на Скотта, который вдруг соизволил обратиться ко мне и спросил про какую-то «ломку».