Страница 51 из 120
От обжигающей боли я согнулся пополам, но быстро выпрямился, готовый отражать последующие атаки от подлого Атрекса. Впрочем, как и говорил, сегодня мы все здесь немного подлые. Тем временем он неторопливо подошёл ко мне и прошипел:
— В следующий раз — убью, — и ушёл.
Я смотрел ему вслед и чётко осознавал следующее: у нас на корабле открыта ещё одна «Коробка Пандоры».
* * *
ЛИССА
Излишне, наверное, говорить, что с того дня, как я «рассказала сказку», со мной почти никто не разговаривал.
Наши отношения с Каслом, и без того натянутые до предела, теперь ухудшились окончательно, превратившись в невыносимое, ледяное напряжение. Помимо вопросов, касающихся Авроры, он со мной совершенно не общается. Про парней я вообще молчу — меня считают безжалостной сукой, законченной стервой и врагом всего народа Омеги, да и всей Вселенной в целом.
Да что там парни! Со мной даже Тира не разговаривает, если не считать коротких, дежурных реплик, а ведь за последние пару месяцев мы успели неплохо сблизиться.
Предательница. Хотя, чего это я? Конечно, она всегда выберет свой народ, когда встанет вопрос о лояльности, а не «назойливую избалованную землянку», как они, наверное, меня называют. И кто я такая, чтобы всерьёз претендовать на её дружбу?
Что тут добавить? Я наконец имела честь почувствовать на собственной шкуре, каково это — быть изгоем. Теперь я не злая Джин, я местный Волан-де-Морт. Всё смотрят на меня, и, из последних сил сдерживаются, чтобы не швырнуть в меня проклятие.
Хотела ли я этого? Пожалуй, нет. Я ведь человек, который долго не держит зла, и, возможно, будь я тогда чуть спокойнее, я бы не поступила с Кайроном так жестоко. Ребёнку, в конце концов, нужен отец — Ха! Это говорю я, — не говоря уже об энергетической связи, которая им жизненно необходима.
Может быть, я бы подошла, тихо обняла его и просто сказала: «Мне жаль, Сенсей».
Но прошлого не вернуть. Теперь никто со мной не общается, а я в ответ начинаю дуться на них, как маленькая девочка. И ведь прекрасно понимаю, что это неправильно — по-хорошему, им положено дуться, а не мне, — но ничего не могу с собой поделать. Вот такая я капризная сука…
Космос.
Если бы кто-то пару месяцев назад сказал, что я лично почувствую этот термин, я бы не только плюнула ему в лицо, но и немедленно порекомендовала бы хорошего психолога, а может быть и сразу психиатра.
Сегодня мы совершили посадку, как я поняла, на «Старсе». Это орбитальный комплекс недалеко от Омеги, проще говоря, крупный межзвёздный хаб, наш аналог транзитной космической остановки.
Так сказал Шерлок. Я спросила.
— Старс, Лисса, —
тут же отозвался его ровный голос, —
это межгалактический транзитный узел класса Альфа. Крупнейший хаб Сектора Омеги, по сути, космический порт, площадь которого сопоставима с небольшой планетой. Здесь сходятся все коммерческие и дипломатические Векторы. Это зона свободной торговли, где зафиксировано постоянное присутствие более семидесяти разумных гуманоидных рас
.
Семьдесят рас! Живой, дышащий, хаотичный мир, полный экзотического разнообразия, рынков, аркад, инопланетных баров и прочих чудес. Как в Стар Треке.
Естественно, выходить мне никто не разрешил. Я только заикнулась об этом своему «мужу» вчера, а он как рявкнет:
— Ты достаточно хаоса натворила за последнее время. Гордись собой.
И это его «гордись собой», это ледяное клеймо, сказало мне больше, чем вся его брань. Я никогда не думала, что в двух словах можно выразить столько презрения и недоверия.
Мне стало так невыносимо обидно, что мои ресницы затрепетали, отчаянно пытаясь разогнать непрошеные слёзы. Мне тогда удалось не заплакать в его присутствии. Но сразу после того, как я убаюкала малышку, я заперлась в местной ванной и, включив воду для маскировки, дала волю всем обидам на свете.
Что стоило ему, в конце концов, устроить мне экскурсию по этой станции? Я ведь впервые лечу на космическом корабле, не говоря уже о том, что впервые в жизни нахожусь в настоящем космосе. Зная, что там можно увидеть представителей десятков разумных гуманоидных рас, я не смогла побороть в себе это дикое, почти животное желание посмотреть на них поближе.
Семьдесят рас, Карл! А я вынуждена сидеть здесь, словно под домашним арестом, и разглядывать эти хромированные стены.
Теперь я сижу и считаю минуты до заветных получаса, чтобы направиться в отсек, совмещающий кухню и общую зону, и наконец-то выпить молока.
Всё правильно. Никакой ошибки. Я теперь Скотт номер два. Обожаю молоко. Не знаю, почему, но я могу иногда не есть ничего, а молоко заменяет мне всё остальное, став единственным доступным ритуалом.
Ах да! Я теперь и ем в полном одиночестве. Вот так. Всей командой мне был объявлен бойкот. Инфантилизм высшей расы, ей-богу. А ещё они считают себя невероятно развитой цивилизацией.
Это началось сразу же на второй день после инцидента. Войдя утром позавтракать, при моём появлении все мгновенно начали закругляться и покидать помещение, даже не доев свои порции. Такого унижения и обиды я ещё никогда не чувствовала. Это была совершенно новая для меня эмоция, когда тебя все презирают и избегают.
Я не справилась с нахлынувшими паршивыми чувствами. Есть, и глотать при этом горькие от обиды слёзы, не самое приятное занятие.
И, слава богу, что в тот момент Касла не было в комнате, потому что его холодное, моральное презрение я бы просто не выдержала. Он, кстати, никогда не ест на кухне; всегда забирает еду с собой — и сразу на капитанский мостик. Здесь он пьёт только кофе.
Теперь я принимаю пищу в гордом одиночестве, иногда в компании Атрекса. Он тоже со мной не разговаривает, но смотрит с какой-то тяжёлой жалостью. Атрекс, кстати, проводит с малышкой просто
запредельное
количество времени, я бы сказала — это уже гиперопека. Куда ни повернёшься — сразу Атрекс, и попробуй только что-нибудь ему сказать. Он тут же парирует: «
Привыкай. Это теперь мои официальные обязанности», —
и ничего больше не объясняет. И ладно бы он просто следил за её безопасностью, но он играет с ней, как самая профессиональная и любящая нянька.