Страница 34 из 120
Глава 6
Дорогой несуществующий дневник…
'Тот, кто победил другого — силён.
Тот, кто победил себя — непобедим'
— Лао-Цзы
ЛИССА
С последнего взрыва мои тренировки потерпели апгрейд. Никаких поблажек, никакой осторожности — со мной работали жёстко, как с оружием, которое должно научиться не стрелять в своих. Печально. Но вполне заслуженно.
Никто больше не жалел меня, и все понимали, что чем быстрее я научусь сдерживать этот вал энергии, который живёт во мне и растёт с каждым днём, тем спокойнее всем будет спать на этом корабле.
За завтраком уже отпускали шуточки:
«Лиса, ты ещё не рванула?», «Как там наша бомбочка?»
,
«Пора кидать в космос или пока подождём?»
Касл всегда оставался серьёзным, иногда обрывал такие реплики, глядя на всех так, что желание шутить отпадало. Он умел заставить слушать себя без крика.
Но больше всего я ждала моменты, когда можно было побыть с Авророй. Теперь — всегда под присмотром Касла, во избежание взрывов.
Кстати, насчёт их — всплесков больше не случалось. Может, тот момент, когда я едва не сорвалась рядом с малышкой, что-то во мне переломил, а может, заслуга ребят, но я научилась улавливать приближение взрыва и останавливать его. Кайрон говорил, что это хорошо, и что скоро смогу осознанно пользоваться энергетическим потоком.
Сначала мне всегда нужен был бассейн с холодной водой. Тот, который в космосе, то есть в отсеке из астроплекса. Стоило мне почувствовать подъём энергии, я бросала всё и убегала туда, прыгая в холодную воду. Иногда мечтала перемещаться, как они, но это мастерство мне ещё осваивать и осваивать.
Скотт по-прежнему говорил, что на это уйдут годы. Он, кстати, оказался терпеливым — не язвил, не дурачился, а однажды даже обнял. Я чуть в обморок не упала. Ледяная глыба меня обнимает. И да, он действительно умеет контролировать холод.
Иногда я сама искала его, когда понимала, что не справлюсь, и просто крепко обнимала. Ему не требовалось слов — он охлаждал меня до состояния, когда я стучала зубами и думала только о том, как выжить в этой температуре. Но это работало, и энергия гасла.
С тех пор Скотт получал и моё внимание, и мои объятия чаще, чем, возможно, хотел. Он не жаловался.
Кайрон снисходительно ухмылялся. Касл — молчал. И вот это молчание иногда было тяжелее любого слова. Я всё чаще ловила на себе его долгий и пристальный взгляд, словно он пытался запоминать каждое моё движение.
Я скучаю по нему. Безумно. И эта чёртова гордость не даёт подойти первой. Он тоже не делает шаг. И я не уверена, что даже если сделает — смогу правильно на это отреагировать.
* * *
Сегодня подумала завести себе дневник.
Буду ему жаловаться и тихо плакать на страничках. Уже вижу, как романтично капают мои слёзки: пик, пик, пик.
Ребята озверели.
Не тренера, а какие-то блин Веномы, готовы сожрать меня в любой момент.
Мне, конечно, хотелось бы писать в дневнике тексты о любви и наполнить его страницы стикерами с сердечками, но моя первая запись в несуществующем дневнике звучала бы так:
'Дорогой несуществующий дневник,
Меня сегодня побили. Три раза, в трёх разных формах и три разные люди — то есть нелюди, но это не меняет тот факт, что я получила люлей от всех.
Сначала вроде как предполагалось, что только Алек занимается моим физическим воспитанием, но сегодня и Скотт заставил меня прыгать. Говорит, что моё физическое умение прыгать способствует развитию восприятия, внимания и освоению потока.
Прыгала как коза пару часов подряд. Прыгала лучше, чем атлет на соревнованиях по прыжкам в длину с разбега.
А Алек с Кайроном вообще вели себя как с цепи сорвавшиеся демоны. Они так вошли в роль, что вытаскивали со спины какие-то мечи — откуда они их только достали? — и начали размахивать ими с такой скоростью, что я перестала что-либо видеть. Они двигались молниеносно. Даже с моими энергоапгрейдами я едва их улавливала. Наверное, в тот момент ещё раз поняла, какие они фантастические, и какой фантастической сама же становлюсь.
На мой вопрос, какого чёрта им сдались эти мечи, когда они и так достаточно мощные, ответ был простой: культуру стырили с Земли, им нравится, и часто используют в боях. Плюс поток — не бесконечный колодец, его надо беречь. «Там, где можно резать мечом — используй меч», — сказал Алек. Мечи они делают из особого сплава, которого на Земле нет. Металл прочный и не ломается при сильных ударах.
Потом сунули мне такое же оружие, не деревянное, и начали меня тренировать. Они говорят, это способствует ассимиляции восприятия внимания и освоению потока. Ты же не хочешь быть раненой?
Я не хотела быть раненой.
Но в итоге я оказалась именно такой.
Оказалось, что я всё ещё слишком человек и во мне не проснулись никакие регенерирующие способности. Но я обрадовалась этому. Моя душа не хотела становиться другой, и, может быть, именно поэтому я не могла полностью управлять энергией — поток чувствовал моё сопротивление.
Мои раны они мазали какой-то жижей. Они затягивались, оставляя розовые рубцы. А потом снова — вперёд, и меня опять харакирили.
Самураи. Ненавижу их.
Но за сегодня я научилась делать выпад вперёд, сумела поставить Алеку подножку и даже дотянулась клинком к его горлу. Приём подлый, но сработал, потому что после стольких ранений, мазания жижей на моей коже и больше двадцати розовых рубцов на моём теле, я разозлилась и тоже превратилась в Zoro.
Ребята не ожидали такой подлости от меня, а в глазах Алека на секунду можно было разглядеть осторожность. Не знаю, что он увидел в моём взгляде, но мне понравилось это чувство, когда ты сильнее кого-то. Мне понравилось видеть меч у его горла. Мне понравился сам меч: острый, опасный и не так банальный, как пушка.
Дорогой несуществующий дневник, я бы, может быть и написала что-то, но у них нет бумаги на корабле.
До чего же они дикие…'
* * *
В общем, сегодня очень хочется кому-то поплакаться в жилетку, указать пальцем и попросить кого-то в морду им дать. Менторы недоделаны.
И в таком темпе прошла пара недель. Зарезанная, замазанная, уставшая, с кругами под глазами, но ни одного всплеска и даже ни одной попытки взорваться. Я была счастлива. Но это счастье мне далось трудно, с кровью и с шрамами.
Из всех моих истязателей я обожала только Дарка.
Ха!
Слышали⁈ У меня был любимый истязатель.