Страница 87 из 122
И тогда понимаю, что огонь не снаружи. Он внутри. Раздирает меня, превращая плоть в пепел. И потом ветер. Нет, ураган! Он сметает всё, что осталось, счищая до последнего атома. А затем приходит вода. Она заливает опустошённые участки, заполняя пустоту внутри.
Это точно галлюцинации. Или безумие.
Помогите…
«Боль — это хорошо… Сконцентрируйся на ней. Признай её. Вы — одно целое. Вы неразделимы».
Заткнись!
Слышишь? Заткнись, чёрт возьми! Кто ты⁈ Это я?
Кто я?
«Ты — это ты».
У меня раздвоение личности? Я всё-таки умерла? Это ад?
«Ты живая. Боль — это жизнь. Пока ты её чувствуешь, ты жива. Прими её…»
Чужой, неумолимый голос продолжает втирать свою философию, пока тело корчится в судорогах. Слёзы заливают щёки. Губы искусаны до крови.
«Прими её… Отпусти барьеры. Позволь себе прожить её. Преодолей — и отпусти…»
Пожалуйста… прекрати шептать. Умоляю… Не надо больше.
«Смирись с ней… Стань с ней единым целым…»
Да будь по-твоему, чёрт тебя дери…
— и сознание проваливается в темноту.
Я… настоящая!
* * *
Наверное, бессмысленно рассказывать, что проснулась я на полу. Мокрая. Потная. С кровью из носа. Но — та-даам! — с прекрасным самочувствием.
Да, вы не ослышались. Прекрасным!
Чёрт возьми, если так пойдёт и дальше, можно смело бронировать номер в уютном заведении с мягкими белыми стенами, где в качестве дресс-кода выдают очень плотную хлопковую рубашку с длинными рукавами.
Первым делом я поднялась и машинально посмотрела на часы. Семь тридцать. Семь тридцать⁈ Да блин, ну вот как⁈ Я была уверена, что там прошла, как минимум, эпоха, а прошло лишь несчастные шестьдесят минут.
А ещё у нас по утрам планёрка. Что ж, раз я жива, вроде как, можно и притвориться нормальной. Душ никто не отменял, и я шустро принимаю его.
Ммм… блаженство. Теперь и жить можно!
Переодеваюсь в рекордные сроки, натягиваю на лицо выражение «я абсолютно в порядке, спасибо, что спросили» и почти бегом направляюсь в зал, где каждое утро собираются археологи-студенты перед очередным весёленьким походом во «Врата ада». Он оправдал своё название. Тот, кто хоть раз туда спускался, назовёт его именно так. Внизу вечная мерзлота, стены как будто скребут когтями, и воздух… он не просто холодный, он как будто злой. Для меня оказался особенно злым.
Уверенность в походке кажется напускной из-за едва заметной дрожи в коленях. Совсем лёгкой, почти призрачной. Очевидно, что внутри что-то изменилось. Но ведь самочувствие в норме.
Правда?
Едва переступив порог, замечаю Лину и сразу направляюсь к ней.
— Привет! — говорю я, стараясь выглядеть бодро, хотя внутри всё сжимается в тугой узел.
Лина расплывается в хитрой, до боли знакомой улыбке, застывшей на лице, словно липкая карамель, и отвечает:
— Вау, кого я вижу! Медовая принцесса вернулась из медовой недели? Неужели? И как?
Эээ… чего⁈
— В смысле — неделя? — переспрашиваю я, чувствуя, как в груди что-то дёрнулось.
— Как в «смысле неделя»? — она прищуривается, как будто вглядывается в мою душу через зрачки и продолжает: — У тебя же было официальное освобождение от лично мистера Брауна. На всю неделю. Хотя, ну да, по бумагам ты, конечно, «повредила ногу» и тебя госпитализировали. А вот по слухам — ты свалила со своим красавцем. Знаешь ли, слухи на базе разносятся быстрее, чем инфекции.
Я несколько раз моргаю.
Интересно, кто из нас двоих немного сошёл с ума сейчас?
— Чёрт! Я волновалась, Лисса, — с укором говорит.
Чувствую тепло у носа и понимаю, что опять пошла кровь оттуда. Лина быстро достаёт салфетку, и я поспешно её вытираю, немного нервно улыбаясь ей. Она долго рассматривает меня, как будто спрашивая:
«Это не была медовая неделя?»
Словно, также, мысленно отвечаю ей
: «Даже если и неделя, то совсем не медовая…»
Она фыркает, потом выдыхает и обнимает меня так крепко, что ноги едва держат. Я стою, ошарашенная, в её объятиях, и пытаюсь переварить услышанное. Семь дней? Целая неделя? В голове чёткая хронология: падение, смерть, пробуждение с Каслом… и снова пробуждение, но уже в одиночестве. Это один день. Куда исчезли ещё шесть?
— Ты чего молчишь-то? — не унимается Лина, и любопытство в её голосе сменяется требованием. — Ну, рассказывай. Предавались ласкам, как нежные зайчики? Или всё было в стиле «дикого лесного зверя»?
— Фу, фу, фу, Лина! — Гейб появляется как всегда вовремя и возмущённо закатывает глаза. — Откуда у тебя вообще такие выражения?
Гейб подходит ближе и, не нарушая традиций, обнимает нас обеих за талию. Чмокает по очереди в щёку, довольный собой, как кот после обеда.
— Ну-ну-ну… и это говорит главный пошляк нашей группы, — едко замечает Лина
— А ты, я смотрю, стала мне подражать? — не отстаёт Гейб, изображая театральную обиду. Конечно, они уже притянули к себе все взгляды. Опять цирк на выезде.
— Да нечему там подражать. Ты даже половины не знаешь из того, что знаю я, — Лина, как всегда, не сдаётся.
— Ну так, может, научишь? И покажешь заодно, — Гейб ухмыляется и тут же сгибается пополам, получив локтем в рёбра. Судя по довольному лицу — он только рад. Маленькая победа в их бесконечной пикировке.
—
Да пошёл ты
, — бросает Лина уже по-русски и удаляется с достоинством королевы, покидающей двор.
— Это комплимент, да? — орёт ей вслед Гейб, всё ещё потирая бок.
— Она тебя послала, придурок, — слышится позади голос Бэна, который только что подошёл и вовсю смеётся.
— А ты-то откуда знаешь? — подозрительно щурится Гейб.
— Перевёл, когда она первый раз меня послала, — честно отвечает Бэн и хохочет в полный голос.
Мы все заряжаемся этим смехом. Как будто ничего странного в мире не происходило. Как будто никто не пропадал на семь дней. Как будто всё нормально.
Дальше всё пошло как в каком-то сюрреалистичном кино, где я вроде бы главная героиня, но сценарий пишут за кулисами без моего согласия. Сначала речь Кайрона — сдержанная, до абсурда вежливая, с тем самым выражением лица, будто он вручает грамоту за участие. Потом инструкции — чёткие, сухие, словно мы не на грани катастрофы были неделю назад, а на детском тимбилдинге. Ну да, ему-то легко: выдал чек-лист с лицом Терминатора и исчез. Как они все умеют.
А потом фейс-контроль. Нет, настоящий досмотр. На выходе из базы нас проверяли так, будто мы могли провозить в волосах компромат или прятать под ногтями секретные артефакты. Даже тушь из косметички прошла через допрос.