Страница 70 из 122
Подхожу к дверям и врезаюсь в чью-то спину. Это наш Бен. Стоит как вкопанный и таращится внутрь, перекрыв собой проём. Бен крупный, да и вообще почти все парни в группе отличаются внушительными размерами — и, кстати, все как на подбор красавчики. Теперь меня только такие и окружают. Хотя я и не миниатюрная, во мне целых 174 сантиметра, но рядом с ними ощущаю себя дюймовочкой. А уж рядом с Каслом или Кайроном — и вовсе карликовой версией человека.
Продолжаю стоять за широкой спиной Бена. По-прежнему ничего не вижу, однако исходящее от него напряжение говорит само за себя. Разгромленный кабинет явно произвёл нужное впечатление. И хотя я не виновата, нужно немедленно перестать выдавать хоть какие-то намёки на то, что я «в теме».
Молча жду, когда Бен очнётся, упадёт в обморок или просто освободит дорогу. Пусть заходит первым. А я скромная студентка, которая совсем ни при чём.
Кстати, несколько парт вчера ещё уцелело. Семь штук. Специально их пересчитала, пока анализировала масштабы катастрофы и прикидывала скорость своего отчисления. Но нет, признаваться не собираюсь. Ничего не знаю, ничего не видела. В конце концов, я хрупкая девушка, разрушения такого уровня мне просто не под силу.
— Бен, да что ты встал, старик? Проходи уже! — раздался сзади голос Гейба.
Он, не упустив момент, подошёл вплотную, обнял за талию и слегка подтолкнул в спину. Пришлось врезаться в Бена, и тот, наконец, сдвинулся с места. Гейб, не разжимая рук, сделал ещё пару шагов. Вот таким «паровозиком», а точнее — «бутербродиком», мы втроём и ввалились в аудиторию.
Уже собиралась возмутиться поведением этого приставучего тела, но, бросив взгляд вперёд, поняла причину оцепенения Бена. Сама чуть не открыла рот от удивления.
Аудитория была неузнаваема. Старый, потрёпанный зал будто стёрли с лица земли и заменили светлым и современным. Вместо скрипучих деревянных столов теперь стояли ряды гладких парт со встроенными компьютерами. Тонкие экраны установили так, чтобы не загромождать пространство. Вдоль стены, где раньше висела облупившаяся доска, возвышался LCD-экран почти во всю ширину. Сбоку появился высокий стеллаж с редкими изданиями по археологии. Всё в стиле Кайрона.
Но больше всего в глаза бросалась зелень. Эти парни просто помешаны на растениях. Вся аудитория утопала в них. Декоративные кусты по углам, вазоны вдоль стен, пара мини-деревьев в горшках. Казалось, ты попала не на лекцию, а в оранжерею. Подоконники были завалены пышной листвой, а вишенкой на торте стал маленький кактус на каждом столе.
Радиоактивная эстетика. Видимо, защита от излучения.
Почему-то совсем не была удивлена. Кажется, меня теперь не так легко пронять.
Руки Гейба чуть плотнее сжали мою талию, и он прошептал мне на ухо так, чтобы никто не услышал:
— Неприятно осознавать себя флорафилом, но, чёрт, я чуть не кончил от такого количества зелени.
Фыркнув, я шутливо врезала ему локтем под рёбра. Гейб засмеялся, чмокнул в щёку и, подмигнув, пошёл занимать место. Судя по выражению его лица — выбрал стратегическую позицию с лучшим обзором.
Где теперь моё место? Надо поскорее сориентироваться, пока остальные не расхватали всё самое удобное.
С этими мыслями поворачиваюсь к кафедре. И вот он — настоящий театр абсурда. Рядом с учительским столом ухмыляется самодовольный Кайрон. Атрекс видом намекает, что заранее подбирает слова утешения. Рядом застыл ничего не выражающий Кота и подозрительно весёлый Сарп — я ещё не понимаю, чему он радуется, но мне тоже интересно. Ну и, конечно, Касл. Злой Касл.
Ужас. Хьюстон, у нас проблемы.
По сценарию типичной героини любовного романа полагалось бы смотреть на него с невинным видом и гадать
: «Интересно, почему он так недовольно хмурится и будто хочет стереть меня с лица земли?»
Но, увы, это не мой случай. У меня вариант скорее трагический, в духе старой сказки:
— Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?
— Чтобы лучше рассмотреть, кто там позади тебя был…
— А почему у тебя такие большие уши?
— Чтобы лучше расслышать, что он тебе прошептал…
— А почему у тебя такие большие руки?
— Чтобы кое-кому шею свернуть.
Прекрасно понимаю, что сцена с Гейбом не могла остаться незамеченной, и вряд ли вызвала у Касла хоть что-то приятное. Он видел, как Гейб меня обнимал, насколько близко стоял и что шептал на ухо. Судя по выражению лица Касла, я только что расписалась в государственной измене.
Да, он мне не парень. Я ему не девушка. Мы ничего не обещали и фактически ничем не обязаны друг другу, но это не мешает мне чувствовать его ледяной и злой взгляд. В одном я с типичной героиней всё же соглашусь: он действительно готов стереть меня с лица земли.
Тут решаю включить гордость. Включаю. Даже мысленно говорю ему:
«А нечего было выпендриваться. Сам виноват! Вот теперь наслаждайся представлением!»
Но кого я, чёрт возьми, обманываю? Одно его имя отзывается болью в груди. Она ноет как рана под кожей, которую не залечили, а просто замотали потуже, чтобы не текла кровь. Так хочется плюнуть на всё. На гордость, на логику, на опасность. На боль. Хочется броситься к нему, прижаться, целовать и сказать…
Что я ему скажу?
Ничего не скажу, потому что у меня есть достоинство. А может, не стоит быть такой? Может, стоит поучиться у Кармен? Даже когда ясно, что шансов нет, она не останавливается, идёт до конца и добивается своего. Добивается его.
В итоге спокойно направляюсь в зал, не выдавая ни жестом, ни взглядом, что знаю этих ребят. Вчерашних ненавидящих взглядов одногруппниц хватило, поэтому сегодня делаю вид, что из всех присутствующих знаком только Кайрон.
Место нужно выбрать чем дальше, тем лучше. Приметив уголок с симпатичным мини-деревом, решаю, что на ближайший триместр мы с ним станем соседями. Но гадина Сарп не оставляет ни единого шанса «сделать ноги».
— Лисса, привет, — восклицает он с такой радостью, будто и правда счастлив меня видеть.
Лицемерная кобра.
— Э-э… здравствуйте, — бормочу, не двигаясь с места.
— А чего ты там застыла? Подходи давай, — Сарп улыбается во весь рот и машет рукой. Жест регулировщика, не иначе.
А-а-а! Попробуй не подойди. Это и невежливо, и подозрительно, и трусливо. Кажется, пора пересмотреть список своих грехов.
Не слишком уверенным шагом направляюсь к ним. Одногруппницы снова недовольны. Если бы взглядом можно было убивать, лежала бы в уголке — холодная, с табличкой «Сама виновата». Подхожу ближе, здороваюсь почти шёпотом.