Саграм. До шрама

Дверь дамской комнаты мягко щёлкнула, закрываясь за моей спиной. Обратный путь к бару казался подиумом, только вот вместо софитов были тусклые лампы, а вместо восхищённых критиков — мой… подневольный партнёр по воркшопу о моде и кинофестивалях.

Кожей, тем самым местом на боку, где расплывалось мокрое пятно, чувствовала его взгляд. Глубокий, холодный и теперь… неприлично внимательный. Знай я, что так привлеку больше внимания, сразу бы облила себя чем-нибудь красным.

* * *

За барной стойкой кипела драма с плеском пива на полу и очередными угрозами о вызове органов власти и правопорядка. Сделав тяжёлый театральный вздох, я вернулась к своему скотчу.

Да позвоните вы уже в полицию и избавьте нас всех от этих пьяных лозунгов!

Вся аудитория «краем уха» слушала, как горячие ребята костерят политику Европейского парламента. Ага, конечно. «Краем». Да мы слышали их всеми своими барабанными перепонками!

Эти «специалисты» по мировой политике, нервно постукивая бокалами по стойке, орали не хуже оперных певцов. Но угроза вызвать полицию их на время утихомирила.

Шум зала отошёл на второй план ровно в тот момент, когда заговорил мой молчаливый и загадочный сосед напротив. Навострив ушки, я пыталась расслышать хоть что-то, но, в отличие от своей спутницы, он не повышал голоса. До меня доносился только его приятный баритон. Говорил он… сдержанно.

Видимо, он сказал ей что-то неприятное, потому что у нас на глазах разыгралась вторая драма за вечер.

— … что сегодня между нами всё изменится, станет… глубже, серьёзнее! — в её голосе уже звучала истерическая нота.

«Канны же не любят истерик».

Сама же говорила. Но «глубже» нравится всем. Можно её понять.

— Мне жаль, что мои действия ввели тебя в заблуждение, — сухо отозвался он.

— Ты же это несерьёзно, Касл⁈

Касл? Необычно, но ему идёт.

— Элис, пожалуйста, — ответил он немного устало, — не усложняй. Всё и так предельно ясно.

— Равнодушный, как всегда, правда⁈ — она скорее утверждала, чем спрашивала.

Он глубоко вздохнул, никак не реагируя на её выпад.

— Какой же ты кретин! — девушка не сдавалась, явно провоцируя его на скандал.

Брови у нас обоих поползли вверх одновременно. Она действительно решила перейти на публичные оскорбления?

— Вполне возможно, — он сделал ещё глоток, и на его лице не отразилось ни единой эмоции. — Но, между прочим, я тот самый кретин, который последние месяцы оплачивал все твои счета и всё, что приходило тебе в голову.

Девушка оставила незамеченным заявление про счета и продолжила:

— Всё это время я пыталась разглядеть в тебе хоть каплю чувств, но, видимо, искала там, где абсолютная пустота! Козёл! — голос Элис сорвался от ярости.

Он чуть прищурился, разглядывая её так, будто впервые видел.

— Не переживай, — отозвался он. — Ты быстро найдёшь мне замену. Ты из тех, кто всегда выбирает комфорт.

Ух ты!

Даже я, просто рядом сидящая, невольно вздрогнула. Бокал в её руке задрожал, и, конечно же, как в любой уважающей себя мелодраме, она смачно плеснула содержимым бокала на его идеально выглаженную белую рубашку.

Он даже не поморщился и не проронил ни одного лишнего слова. Ни одной эмоции. Только лёгкий вздох, и вежливый жест официанту, безмолвно призывающий убрать эту «игристую бурю» с его стола.

Мне стало ужасно интересно, чем это закончится. Даже подняла локти на стол и чуть подалась вперёд, стараясь не пропустить ни слова.

— Одиночество, Касл. Это всё, что ты заслуживаешь, — уже тихо прошипела его дама.

— Иногда о нём мечтают, Элис, — он особо выделил её имя. — Одиночество и тишина. Их выбирают не потому, что им плохо с людьми, а потому что им хорошо без лжи.

Касл вроде бы говорил с ней, а смотрел снова на меня. Недолго думая — к этой скорости третий бокал виски явно приложил свою руку — я только развела ладони и цокнула губами, мол:

А что ты хотел? Женщины — создания импульсивные. Надо было ей предложение делать, тогда бы рубашка осталась чистой.

Но тем временем «красивая модель» не хотела оставлять последнее слово за ним и, перед тем как уйти, она бросила:

— Волк без стаи всегда умирает в одиночестве.

Элис развернулась и гордо выплыла из зала, как торпеда на каблуках, по пути едва не сбив пожилую пару, танцевавшую у входа.

Мне было жаль Элис. Я бы, наверное, так же сделала.

А потом что делал этот холодный, сдержанный и невозмутимый тип? Правильно! Страдал. Заказал себе огромный кусок шоколадного десерта с маленькой, наглой мятной веточкой сверху, и с самым невозмутимым видом ел его ложкой и «страдал».

И почему-то именно этот момент зацепил меня сильнее всего. Никаких угрызений совести и только кристальное равнодушие! То, что он не бросился за ней, и не бродил взглядом по залу с виноватым лицом, в ожидании осуждения от окружающих, было вызывающе.

Даже нагло.

Он, похоже, из тех мужчин, которые не задерживаются в отношениях дольше, чем на пару месяцев: познакомился, покорил, заскучал, и вышел без единого эмоционального шрама. Мне нужен именно такой: простой, необязательный и холодный сладкоежка. Типичный «сердечный турист». Идеальный кандидат для «ничего-не-обещающей» ночи.

Беру! Только как… его брать?

Ну до чего же я докатилась — ищу мужчину, чтобы… ну… что? Снять его?

Как я вообще это сделаю, ведь я никогда в жизни не делала первый шаг. Вот прям никогда. И теперь мой мозг лихорадочно перебирал возможные варианты начала разговора:

—

Эй, парень, как насчёт секса?

Фу. Звучит как реплика из плохой комедии, где после этой фразы должен раздаться громкий закадровый смех, и герой подавится тортом.

—

Предлагаю незабываемую ночь. Бесплатно!

Боже, нет! Это уже уровень сомнительной рекламы подозрительного сайта.

Мне нужно что-то элегантнее. Мягко и красиво намекнуть. Он ведь только что расстался с девушкой. Бедняжка.

Ха! Слышали? «Бедняжка».

Если он бедняжка — то я, простите, Санта-Клаус в купальнике.

А если использовать наше общее несчастье?

—

У вас — шампанское, у меня — вино. Мы выглядим как два выживших после крушения баржи с алкоголем. Может, объединим наши «травмы» за одним столом?

Уж лучше, но всё равно слишком много слов.